– Платье испортите! – закричала распорядительница.
– Хуже уже не будет! – фыркнула Олеся и лихо отхватила кусок ткани.
– Быстрее, быстрее! – подгоняла сверху Анжела.
Из-за кулис доносился голос ведущей, объявлявшей выход следующей участницы.
– Наталья Лепницкая!
«А за Лепницкой – я!»
Блондинка, скорчив злорадную физиономию, стремительно рванула на сцену.
– Ты можешь быстрее или нет?! – плачущим шепотом закричала Анжела на девчонку, ползающую по полу.
Снизу на нее укоризненно глянули васильковые глаза.
– Быстро только кошки рожают.
– Анжела Бирюкова! – раздался голос, усиленный микрофоном.
Ножницы клацнули в последний раз, Олеся вскочила и подтолкнула Анжелу в спину – та чуть не свалилась. Но чудом удержалась на высоченных каблуках и вылетела под камеры и прожекторы, не успев даже увидеть, что натворили руки ее неожиданной помощницы. Принужденно сияя застывшей улыбкой, Анжела изобразила положенные па и заняла свое место на ступеньках. «Только не смотреть вниз. Только не смотреть вниз».
Ей чудилось, что она слышит смешки из зала. Лиц зрителей не было видно из-за прожекторов, но Анжела чувствовала: все взгляды устремлены на нее. Презрительные, ироничные, жалостливые. «Вы посмотрите! Она в рваном платье!»
Как огласили фамилии счастливиц, прошедших в следующий тур, Анжела почти не слышала. В ее ушах гремели насмешки.
Едва дождавшись взмаха руки ведущей, отпускавшей девушек, Анжела кинулась за сцену и там влепила ухмыляющейся Олесе пощечину. А следом отчаянно зарыдала.
– Бирюкова, ты чего?
Вокруг зашумели, переговариваясь.
– Она!.. меня! – всхлипывала Анжела. – Опозорила!..
– Дура! Ты в следующий тур прошла! – рявкнула Натаха.
Анжела перестала рыдать и уставилась на нее покрасневшими глазами.
– Как прошла?
– Ногами своими кривыми!
Бирюкова наконец опустила взгляд на подол платья. Ткань была выстрижена неровным зигзагом, но в движении смотрелась так, словно это был авторский замысел.
– Ой! Прости!
Анжела кинулась извиняться перед Олесей. Вокруг смотрели осуждающе, да она и сама прекрасно понимала, что выставила себя в некрасивом свете.
Жертва ее тяжелой руки отняла от щеки ладонь и принужденно улыбнулась:
– Да ладно! Все на нервяке. Что я, не понимаю, что ли.
– Девочки! Купальники! – прервала их распорядительница. – Живо!
Все бросились переодеваться. Гример торопливо запудривала Олесе покрасневшую щеку.
«Десять, – колотилось в голове Анжелы, уже забывшей пережитый стресс. – Нас осталось всего десять.
