Теперь главное, чтобы Никита не сбился и подтвердил ее слова.
– Что вы делали после ужина? Расскажите, пожалуйста, – попросил Макар.
Он слушал вполуха, зная, что Бабкин все запишет. Речь Анжела контролировала неплохо. А вот с мимикой дела обстояли хуже. Только тренированный человек или прирожденный актер может отслеживать движения собственных лицевых мышц. Анжела Вороная не относилась ни к первым, ни ко вторым.
Через пять минут после начала ее рассказа Илюшин уверился в двух вещах. Во-первых, женщина нервничала.
Во-вторых, она чего-то сильно боялась.
– …заглянули в библиотеку… Потом в бильярдную.
– Вы кого-нибудь там встретили? – перебил Макар.
– Андрюшу. Это менеджер Джоника.
– Он был один?
– Да, гонял шары в полном одиночестве. Никита сыграл с ним партию.
Сказано было так, словно певец Вороной облагодетельствовал бедного парня. Макар немедленно зацепился за эту интонацию."
"– Вас удивило, что муж вступил в игру?
Анжела слегка пожала плечами.
– Я не поняла, зачем он стал общаться с человеком не нашего уровня.
И снова эта нота жалостливого презрения, замешанного на недоумении. Женщина раздраженно дернула уголком рта, и Сергей подумал, что она, как пить дать, отчитала мужа после этой злосчастной игры. Сделала выговор за неподходящего партнера.
Эти тетки начинали всерьез его злить. И балерина Медведкина, и жена Вороного, остренькая и злая, как изголодавшаяся комариха. Самодовольством от них разило почище, чем перегаром от утреннего алкаша.
Грегорович тоже относился к себе с большим пиететом, но у него это смягчалось самоиронией. Человеку, который готов над собой посмеяться, Бабкин готов был простить даже расшитый бисером камзол.
«Человек не нашего уровня»! Вот что поразительно: певец Никита Вороной и его жена всерьез считают, что у них есть некий уровень, дающий право смотреть на кое-кого из окружающих сверху вниз. Прямо принц Чарльз и героцогиня Корнуольская!
Пока Бабкин тщетно боролся со злостью, Макар забрасывал Анжелу вопросами.
Та отвечала быстро и четко, и картина, с ее слов, вырисовывалась однозначная: они с мужем никого и ничего подозрительного не видели, быстро ушли из бильярдной, до половины седьмого оставались у себя в комнате, обсуждали дела.
– А фейерверки?
Ах да. Она совсем забыла. Салюты выбирали все вместе, через десять минут после ужина. Кто там был? Грегорович и его камердинер – это без сомнения. Нет, ни Кармелиты, ни Андрюши.
