Бумеранг всегда возвращается

– К сожалению, ее можно решить только на самом высоком уровне, – девушка подошла ближе к Глебу и дотронулась тонкими пальчиками до его пуговиц на рубашке.

– А твой олигарх помочь не может? – удивился Глеб, еле совладав с тем, что не посадить ее к себе на стол и не расставить стройные ноги в стороны.

– Именно он и предложил мне обратиться к тебе, – она провела снизу вверх пальчиком по шее и остановилась на нижней губе мужчины.

Дальше все было очень стремительно. Она на его столе с разведенными ногами и он в ней, яростно совершая глубокие толчки и рыча от удовольствия.

Закончилось все быстро и, как ни странно, особого наслаждения концовка этого разводилова не принесла. Глеб подтянул штаны, Ариадна спрыгнула со стола и направилась к выходу.

У двери она обернулась:

– Жду хороших новостей.

Вечером Емельянов проклинал себя и ругал на чем стоит свет. Ну как можно было повестись на это? И дело даже не в том, что ему нужно сейчас обращаться за помощью к отцу. Как можно было вот так в кабинете заняться с женщиной… за услугу?

Ладно, для нее, может, это действительно вопрос жизни и смерти.

Но ему-то этот секс зачем был нужен? С самого начала было понятно, что серьезных отношений с этой красоткой не будет, а дешевый перепихон, как и следовало ожидать, не принес ни удовольствия, ни кармы в его копилку. Лучше бы он просто помог ей, без этого обязательного секса!

А дальше было еще хуже. Когда отец Глеба всё-таки помог вернуть лицензию, снова появилась Ариадна.

Она зашла в его кабинет и сказала:

– Я тебе по гроб жизни обязана, проси, что хочешь.

Емельянов удивился. Честно говоря, он думал, что она уже отработала свою просьбу, но девушка продолжила его удивлять, если не сказать - восхищать дальше.

– Еще когда я была в институте, я познакомилась с парнем и сразу влюбилась в него. Мы поженились, и я заболела. Рак второй стадии. Было очень тяжело, но он спас меня. Своей любовью, отношением, заботой. Мы были вместе десять лет, но расстались.

По моей инициативе. Я хотела, чтобы он имел настоящую семью, которой я, к сожалению, дать ему не могу. У меня не может быть детей, – девушка развела руки в стороны и тяжело выдохнула.

На ее лице отражалась какая-то невероятно мука. Как будто ей просто рассказывать это было больно.

– Я это сделала для него. Очень хочу, чтобы у него все было хорошо.

Не проникнуться этой историей было невозможно.

– Ты сейчас с ним? – спросил Емельянов.

– Нет.