Бункер

На недавнем совещании в ставке Гитлер объявил Кёнигсберг городом-крепостью и потребовал удержать его любой ценой. Большинство солдат и офицеров не верили в то, что удержание Кёнигсберга и Замланда поможет выстоять другим провинциям Германии. Многие из местного гарнизона побывали в окружении и боялись вновь оказаться в его жестоких клещах. Именно поэтому наиболее важные объекты и участки обороны доверили надежным соединениям и подразделениям СС.

Вереница автомобилей въехала в город.

Чуть отодвинув пальцем занавеску, Гиммлер взирал на проплывавшие за окном сонные кварталы…

Пустота тротуаров и дорог пугала.

«Маршрут оцеплен службой безопасности? или слишком ранний час?»– гадал рейхсфюрер. Ивдруг взгляд подслеповатых глаз наткнулся на цветной плакат, наклеенный на круглую уличную тумбу. На плакате был изображен красноармеец в буденновке. Зверски оскалив нездоровые зубы, он занес огромный кинжал над молодой немкой, прижимающей к груди ребенка.

Протерев очки платком, Гиммлер вгляделся в серые однообразные здания… Двери и витрины магазинов были заколочены досками; на перекрестках высились противотанковые бетонные колпаки и баррикады из наполненных песком мешков; на трамвайных путях стояли пустые вагоны. А ближе к центру– на берегу Преголи, кирпичную стену замка прусских королей «украшала» выведенная готическим шрифтом надпись: «Слабая русская крепость Севастополь держалась 250 дней против непобедимой германской армии. Кёнигсберг– лучшая крепость Европы– не будет взят никогда».

Нервно задернув занавеску, рейхсфюрер уставился в бритый затылок личного адъютанта Гротмана. Обозревать город больше не хотелось. Да и головная машина с охраной начала притормаживать– колонна въехала на Кайзер-Вильгельм-платц, а небо впереди закрыла высокая остроконечная башня Королевского замка.

* * *В замке Гиммлер провел всего полчаса, встретившись с первыми лицами восточной провинции и произнеся короткую зажигательную речь о готовности рейха поддержать в трудные дни жителей Пруссии и Кёнигсберга.

Покинув замок, он отправился с инспекцией по воинским частям и укрепленным районам. При этом мало кто из местных чиновников заметил отсутствие сухощавого бригадефюрера, прибывшего из Берлина.