Бункер

Сдержав улыбку, бригадефюрер раскрыл папку…

* * *– Ваши люди неплохо спрятали наши сокровища, – оценил работу Гиммлер. Иприщурил подслеповатые глаза – Авы продумали, каким образом их оттуда извлекать?

– В каком смысле, рейхсфюрер? – не понял Рауфф.

– В том смысле, если придется сдать Кёнигсберг на разграбление большевистским ордам.

Кристиан был готов к любым вопросам, кроме этого. Он лично продумывал проект бункера, вносил в его конструкцию изменения, контролировал стройку и принимал завершенный объект.

Однако тайную эвакуацию с территории, занятой противником, не продумал. Наверное, это случилось потому, что в сознании не укладывалась мысль о сдаче города-крепости наступавшей с востока Красной армии. Он до конца был уверен, что усиленный гарнизон выстоит.

– Но позвольте, рейхсфюрер… – пробормотал он, – даже если придется на время отступить… Разве позже мы не предпримем попытки вернуть город?

– Что будет позже– известно одному Богу, – недовольно процедил тот. – Амы должны тщательно подготовиться ко всем вариантам развития событий.

Возразить было сложно.

Рауфф робко напомнил:

– Единственный вход в бункер мы собираемся замуровать, завалить камнями и затопить водой. Но на верхушке купола мной предусмотрен люк из танковой броневой стали. Кнему можно добраться, сняв около двух метров грунта в одном из подвалов здания.

– Кто-нибудь из посторонних знает о люке?

– Нет. Только вы, я и штурмбаннфюрер Вальтер Кубицки. Все строители расстреляны по моему приказу.

Так что в крайнем случае сокровища можно эвакуировать через люк.

– Это неплохо. Но как вы поступите, если красные надолго завладеют Кёнигсбергом? Заявитесь в замок с командой помощников, начнете копать в подвале, потом погрузите ценности в машины и уберетесь восвояси? Думаете, большевики позволят это сделать?

Помолчав, Рауфф решительно сказал:

– Рейхсфюрер, я исправлю недоработку.

– Исправляйте. Ипомните: времени осталось мало.

– Вы позволите воспользоваться вашим самолетом?

– Хотите лично проконтролировать работы?

– Разумеется.

Так надежнее.

Гиммлер кивнул и впервые за этот вечер растянул свои тонкие губы в улыбке…

* * *Спустя несколько дней Рауфф снова летел в Кёнигсберг. Второе мягкое кресло пустовало, у буфета суетился его адъютант; на обычных креслах расположились два личных телохранителя. Но главное находилось в черной кожаной папке, которая по-прежнему покоилась на коленях генерал-майора СС.