Трясущимися руками я поднимаю её с пола и спешу внутрь, мои внутренности скручиваются в узлы.
Он оставил мне подарок?
Я кладу коробку на кровать и смотрю на нее, уперев руки в бока.
Ему не следовало приносить мне подарок.
Мне потребовалось все мое мужество, чтобы осторожно развязать ленту и поднять крышку.
— О боже мой!
Я закрываю рот руками, стараясь не закричать. Мои глаза щиплет, когда я делаю шаг вперед, наклоняясь, чтобы поближе рассмотреть крошечный предмет, лежащий внутри кровати из сиреневой папиросной бумаги: белизна её груди, которая исчезает в синеве её спины, которая углубляется в темно-синюю полночь на кончиках её крыльев…
Это птица, птица моей мамы, та, что была разбита на миллион кусочков.
.. и она каким-то образом была собрана воедино.
Глава 20.
РЭН
СМЕНА ПАРАДИГМ.
Вот как философы назвали бы такую перемену."
"Потому что я не просто изменил свое мнение о чем-то. У меня изменилось сердце. Подумайте об этом на секунду. Сердце человека — это его сундучок, где он хранит ключевые части своей личности.
Где находится сама его цель и черты, составляющие его характер. Его надежды, мечты и его кошмары. И тут появилась Элоди Стиллуотер, приставила мне нож к груди и вырвала сердце. Она полностью поменяла его на другое, и теперь я не знаю, где, черт возьми, все мое дерьмо. Я не знаю, кто я, и что должен делать, и, честно говоря, все это чертовски запутанно.
Больше всего на свете я хочу, чтобы все это закончилось.
Хотя, у меня такое чувство, что это не закончится еще очень долго, если вообще когда-нибудь закончится.
Сейчас я нахожусь в таком положении, когда чувствую себя обязанным сделать что-то очень опрометчивое.
Этот чертов конверт. Я пытался забыть то, что прочел, но слова все еще там, они горят ярче солнца, когда я закрывал глаза. Это привело меня в самое отвратительное гребаное настроение.
Я пробираюсь через розовый сад, скрипя зубами так сильно, что к тому времени, когда я доберусь до беседки, они, вероятно, превратятся в пыль.
Лабиринт — это одновременно тюрьма и святилище, когда я пробираюсь по заученной тропинке к его центру, выкрикивая проклятия, достаточно яркие, чтобы из ушей моего отца повалил пар. Пакс и Дэш уже ждут меня, когда я подхожу к маленькому зданию, спрятанному под дубами. Растянувшись на ступеньках, ведущих к входной двери, Пакс бросает на меня один взгляд и начинает выть по-волчьи.
— Боже мой, Джейкоби, ты выглядишь еще более дерьмово, чем обычно.
