Это заставляет его замолчать. Потому что он знает, что я это сделаю. Я уже делал это раньше. Думаю, что Паттерсон наслаждается нашим словесным (а иногда и физическим) спаррингом почти так же, как и я. Ему не нравится, когда я пинаю его пухлую задницу вниз по лестнице, ведущей в подвал, и запираю его там на весь день.
Он сверкает зубами.
— А где же твои друзья? Английский щеголь и наркоман.
— Ха! Почему ты думаешь, что Пакс наркоман?
— Он похож на того парня из фильма с шотландскими наркоманами.
— Не думаю, что можно обвинить кого-то в том, что он наркоман, потому что у него бритая голова и он имеет мимолетное сходство с молодым Эваном МакГрегором.
Он кряхтит, явно думая о чем-то другом.
— Хочешь еще? — Он тычет в меня «Джонни Уокером».
— Сейчас середина дня, приятель. Несмотря на то, что ты обо мне думаешь, я не дегенерат. — Смешно. Эта ложь так чертовски смешна, что даже я ухмыляюсь, как кусок дерьма, когда Паттерсон смеется, держась за живот. Он видел, что я творю. И в каком состоянии я это делаю, он тоже видел.
Иисус. — У меня к тебе вопрос, Пэт, — говорю я, наклоняясь вперед так, что край стойки впивается мне в ребра. — Ты ведь женатый человек, да?
Если бы у Пэта были хоть какие-то брови, они бы сейчас торчали вокруг его редеющей линии волос.
— Дааааа?
— Та большая дама с усами? Та, что чистит туалеты? Она твоя настоящая жена?
Его глаза, уже так глубоко посаженные, практически исчезают, когда он сердито смотрит на меня.
— Ты что, ищешь неприятностей, парень?
— Нет, нет! Я не хотел тебя обидеть.
— Ну что ж, в таком случае я не обижаюсь! — Ну вот, опять этот сарказм. Он же гребаный профи.
— Я просто имею в виду... как давно вы женаты с прелестной миссис Паттерсон? — спрашиваю я, меняя тему разговора.
— Семнадцать лет.
— Дерьмо. Как... как, черт возьми, ты это сделал?
— Сделал что?
— Как ты вообще убедил ее, что ты не злой, бессердечный кусок дерьма?
Паттерсон раскачивается взад-вперед на пятках, весело посмеиваясь про себя. На этот раз он, кажется, не издевается надо мной своим смехом, а искренне забавляется.
— О Господи, Рэн. Боже, иногда ты меня просто с ума сводишь.
— Я говорю совершенно серьезно.
— Я тоже, о Боже. — Собравшись с мыслями, он кладет свои мясистые руки на другую сторону стойки бара, собираясь с духом, как будто собирается преподнести мне какую-то серьезную мудрость. — Ключ к тому, чтобы убедить женщину, что ты не злой, бессердечный кусок дерьма, Рэн, это не быть злым, бессердечным куском дерьма.
