Я достаю свой телефон и быстро набираю сообщение, прежде чем отправиться внутрь, чтобы бросить одежду в сумку.
Я: уезжаю на три дня. Увидимся, когда вернусь.
Глава 21.
ЭЛОДИ
КОНЕЧНО, ПОВСЮДУ есть трещины. И несколько пятен, где цвет её крыльев исчез, сменившись гладкой белой керамикой, где был потерян первоначальный обломок. Но птица, которую подарила мне моя мать, по большей части снова цела, и из всех людей на свете Рэн Джейкоби собрал ее для меня.
Для меня.
У меня есть вопросы. А именно: где он нашел все эти кусочки? Как он их забрал? Харкорт сказала, что они были пропылесосены и утилизированы.
Он, что рылся в мусоре, чтобы вытащить их оттуда? И как, черт возьми, ему удалось собрать статуэтку обратно? Это заняло бы несколько часов. Дней. Я даже не могу понять, сколько времени это заняло бы. А сколько терпения потребовалось бы для такого занятия! Гораздо больше терпения, чем я приписывала Рэну, это уж точно.
У меня не заняло много времени, чтобы неприятное подозрение пустило корни в моем сознании, как сорняк, пробивающийся сквозь трещины в тротуаре.
Рэн не стал бы собирать птицу обратно. Он просто не мог этого сделать. Ни в коем случае он не стал бы тратить время на то, чтобы сделать что-то, требующее таких больших усилий. А это значит, что он принудил, подкупи или угрожала кому-то другому и заставил их сделать это. А потом он подкинул свою маленькую бирюзовую коробочку к моей двери, чертовски самодовольный, притворяясь героем за то, что вернул мне нечто столь ценное. Я перехожу от благодарности и изумления к отвращению и разочарованию ровно за три секунды.
Это единственное объяснение, которое имеет хоть какой-то смысл.
В шесть вечера я получаю сообщение от Рэна, что он уезжает на три дня. Его короткое «увидимся, когда вернусь» приводит меня в такую неоправданную ярость, что я запираюсь в своей комнате и не выхожу оттуда до обеда воскресенья. А что случилось с договором на чердаке? Три дня, чтобы познакомиться с ним поближе. Я ожидала от него такого поведения с тех пор, как он произнес эти слова, так почему же мне так неприятно?
Я пропускаю ужин, говоря Карине, что не голодна, когда она спрашивает, не хочу ли я присоединиться к ней в столовой, и размышляю в своей комнате, расхаживая взад и вперед, вытаптывая траншею в половицах, как лев в клетке, все время глядя на птицу, как на ручную гранату, готовую взорваться на моем матрасе.
Как он может сделать что-то подобное, а потом просто сбежать? В этом нет никакого смысла.
