Черт возьми, настоящий фейерверк.
Это как чертово четвертое июля в моей голове, когда я наклоняюсь к ней и наконец позволяю себе поцеловать ее в ответ. Ее дыхание скользит по моему лицу, ее сиськи бьются о мою грудь, и я теряю всякую надежду контролировать себя. Это слишком приятное ощущение. Это кажется слишком странным. Это ощущение новое, и странное, и такое сильное, эта странная связь, которую я чувствую, и я даже не знаю, что делать со своими руками. Так что я сдаюсь. Я перестаю пытаться обуздать себя и позволяю всему этому случиться.
Мы двигаемся как единый организм, прижимаясь друг к другу, бездумно пожирая рты друг друга, и я даже не знаю, продолжает ли она молчать. Не уверен, молчу ли я. Единственное, что имеет значение, это ощущение того, как она обнимает меня. Ее губы на моих губах. Ее дыхание в моем дыхании. Мои руки на ее коже, а ее на моей, ее ногти царапающие мою спину, отчаянная, бессловесная мольба в ее глазах, когда она выгибается от меня, ее голова откидывается назад, и она вздрагивает, когда кончает.
Я умею сдерживаться довольно хорошо, отталкивая растущее чувство эйфории, но в тот момент, когда я вижу, как она сдается своему оргазму, ее соски напряжены, глаза закатываются назад, у меня нет гребаного выбора в этом вопросе.
Я следую за ней, стиснув зубы и прижавшись лбом к ее ключице, в ушах чертовски звенит, голова кружится, как будто я попал в штопор, и даже не могу отличить землю от вращающегося неба.
Все кончается. После долгого, головокружительного момента, когда я пытаюсь понять, в какой момент облажался, все заканчивается. Элоди безвольно падает на меня, ее лоб покрыт каплями влажного пота, волосы растрепаны и разбросаны повсюду, и что-то чуждое болезненно сжимается в моей груди.
Эта красивая девушка с веснушками на подбородке, волосами цвета солнечного света и сердцем свирепым, как у льва — осторожно поднимает руку и убирает мои волосы с лица, изучая мои черты с ошеломленным выражением в глазах.
— Это было… — говорит она, явно пытаясь подобрать нужное слово.
— Интенсивно? — Я не могу пошевелиться. Если я это сделаю, то это странное заклинание, в которое мы попали, разрушится, и нам придется выпутываться самим. Я этого не хочу. Ещё нет.
Ее глаза ярко блестят, когда она кивает.
— Да. Интенсивно. Почему ты… — она снова замолкает, ее пальцы скользят вниз по моей груди.
