Бунт османской Золушки
1 прочтение
Мальчик насупился, но не плакал.
– Ты лжешь, женщина!
– Арман! – она не верила своим глазам. Он жив, ее рыцарь! Отец ее ребенка!
– Помнишь, как посадил меня на корабль? Я должна была выйти замуж за твоего кузена, – она жалко улыбнулась.
– София? О Боже! Какая ужасная судьба. Ты была в гареме у султана!
– Всего лишь кормилицей шехзаде, его сына! Я ведь была беременна, когда туда попала! Меня не могли взять в гарем. Туда берут только девственниц. Я была там всего лишь служанкой. А он… – она взглядом показала на кизляр-агу.
– Капитан, так нас, выходит, обманули? – присвистнул гигант, разочарованно глядя на своего предводителя.
– Кто все эти женщины, София? – хмуро спросил тот.
– Наложницы султана. Мы отправлялись в хадж.
– Их тридцать, Арман, – повернулся к капитану гигант, пересчитав женщин. – Богатая добыча. Ведь это женщины самого султана.
– И сколько денег за них можно выручить, София?
– Боюсь, ничего. Я никто, Арман.
– Но ты одета богаче других!
– Это все он, – София кивнула на мертвого евнуха. – Он нас баловал. И он… усыновил твоего…
– Арман! – она упала на колени. – Он не турок! Смилуйся!
– Прочь, – мальтиец брезгливо отпихнул ее ногой. – Всех – снова вниз! В каюту! И запереть! Мы идем на Крит! Отдадим добычу венецианцам, пусть сами разбираются, что делать со всем этим сбродом.
…Она плакала, думая о том, что ее судьба резко меняется уже в третий раз.
– Назлы, позови-ка ко мне Юсуфа, – велела служанке Турхан-султан, перебирая золотые украшения в богато изукрашенной самоцветами шкатулке. Сапфиры, рубины, изумруды… Она словно обожглась, отбросив изумрудное кольцо. Камень точь-в-точь как глаза у этой нахалки! У Шекер Пара!
– Его нигде нет, госпожа.
– Куда же он запропастился? – насторожилась Турхан.
– Исчез в тот вечер, когда ушел в город с вашим письмом. С тех пор о Юсуфе ни слуху ни духу.
– О Аллах! Что же теперь будет? Юсуф сгинул, и кизляр-ага со своей наглой тварью и ее ублюдком благополучно доберется теперь до Мекки! А потом вернется сюда!
Турхан была в бешенстве. Последнее время все идет не так. Что-то в гареме изменилось. После отъезда кизляр-аги эта Шекер Пара перестала быть тихоней. Ходит, задрав нос.
