Бунт османской Золушки

Запах розы султаншу почти не раздражал, и она потребовала еще розового масла, привести в порядок и руки.

Пока одна рабыня трудилась изо всех сил над ее телом, легонько массируя его и нанося особый крем, другая занялась лицом. Кожу девушки из султанского гарема отбеливали лимонным соком. А Шекер Пара прославилась именно ослепительной белизной своего лица. Сейчас оно потускнело, появились пятна, похожие на большие размытые веснушки, и Сахарок боялась, что это уже никогда не пройдет.

Как же недолговечна женская красота! Даже после хамама Шекер Пара боялась посмотреть на себя в зеркало.

Шекер Пара тяжело вздохнула.

– Что слышно о новой наложнице, Айше? – спросила она у служанки, поднимаясь с мраморной скамьи. – Принял ее падишах?

– Еще как принял, – оживилась та. – Девушка оставалась в покоях у султана до утра.

Сахарок вздрогнула. Вот как?! А чем же брат, интересно, занимался?! Надо срочно с ним переговорить. Ни одна из новых девушек не должна задержаться на ложе у султана дольше, чем на одну ночь. Пока Шекер Пара не родит. А там она снова возьмется за дело.

– Одеваться, – велела она, сделав вид, что не видит насмешливую улыбку Айше. Погоди, мерзавка, сочтемся.

– Смотри, не поскользнись, хатум. Падать больно.

Шекер Пара стиснула зубы. Не стоит обращать внимание на издевки недалекой Айше.

Она решила пойти в общую комнату. Там можно услышать последние сплетни. Эфиопки, прислуживающие султану и его наложнице ночью, наверняка уже раскрыли кошельки, куда сыплются дождем золотые монеты. После того как у султана появилась новая фаворитка, Сахарок, он никого из наложниц больше не принимал, только ее. И вот свершилось! Разумеется, сплетни об этом хальвете уже гуляют по дворцу.

В гареме настал тот час, когда девушки, отдохнув после обеда, начинали наводить красоту в надежде, что их заметит султан.

Порядки в гареме были строгие: до трех часов дня – никакой косметики! Кожа должна дышать, а девушки много отдыхать, как следует высыпаться, а с утра гулять. Шекер Пара, лишенная этого удовольствия из-за своих страданий, невольно задержалась, попав в женский цветник.