Бунт османской Золушки
1 прочтение
Выражение ее лица ничего хорошего им обоим не обещало. Разве обманешь Кёсем-султан? – Фатьма, я сегодня же поговорю с сыном о твоем браке. А ты, юноша, меня снова заинтересовал. Я вижу, ты действуешь. И снова дерзок. Ступай к себе, Фатьма.
Валиде протянула руку, куда Исмаил с поклоном вложил чертежи. Кёсем-султан ждала, когда уйдет дочь.
– Я раньше должна была догадаться, – сказала она. – Ты слишком красив для того, кому дозволено приближаться к женщинам нашей династии. За тобой теперь будут следить день и ночь. И за Фатьмой-султан тоже.
Она вышла в сад, чтобы погреться на солнышке. Кёсем-султан постоянно мерзла, а с годами ей стало неуютно в огромных дворцовых покоях даже летом. Кёсем-султан решила, что после того, как будет завершена стройка в четвертом дворе, она займется отоплением во дворце. Надо построить побольше печей для его обогрева. Дела, опять дела… Дела гарема, дела государства. Власть нельзя упускать из рук, иначе окажешься в Старом Дворце, в ссылке.
«Все сама», – вздохнула она, вглядываясь в цифры. Зрение тоже стало подводить. Она обернулась к Исмаилу:
… Султан Ибрагим сегодня был в отличном настроении. Зима закончилась, а стройка во дворе и на галерее шла полным ходом. Скоро у него будет много новых развлечений. В огромном бассейне, в струях фонтана будут плескаться обнаженные пышнотелые красавицы, и их владельцу больше не понадобятся снадобья Джинджи-ходжи. Одна только мысль об этом возбуждает.
– Валиде просила немного сократить расходы, повелитель, – решился Исмаил прервать молчаливое созерцание падишахом бирюзовых вод Босфора. Солнце припекало почти уже по-летнему, и было удивительно тихо. А Исмаилу нужна была буря. Он начал издалека.
– Что ты сказал?! – резко обернулся султан.
– Валиде велела показать ей чертежи и сочла, что бассейн мог бы быть и поменьше. Расход воды…
– Это не ее дело! – тут же вспылил султан. – Мать всю жизнь пытается за меня все решать! Но с этим покончено! Я – султан!
«Хорошее начало», – подумал Исмаил и решил продолжить:
– От повелителя скрывают судьбу его женщин, захваченных мальтийцами осенью.
– А что с моими женщинами? – живо спросил Ибрагим.
– Этой ночью я прогулялся по Стамбулу. Слухи идут, повелитель. Их распространяют лавочники и ростовщики. Вам известно, как они недовольны, особенно лавочники. Вы ведь заставили их работать по ночам.
