Бунт османской Золушки
1 прочтение
Молю тебя, вернись!»
Письмо султанши Исмаил сразу сжег, амулет же, переданный ему верной Разие вместе с мольбами влюбленной Фатьмы, спрятал на груди. Гадалкам он не верил, но сейчас, стоя на носу горделивого пятидесятипушечного галеона и глядя на вздымающиеся волны, невольно положил руку туда, где был спрятан подарок Фатьмы. И кто сказал, что море прекрасно?! Кто сложил в его честь хвалебные стихи?! О бирюзовой глади и ласковой волне, качающей путника, словно младенца в колыбели. Да это же разъяренный дракон о тысяче головах, и каждая норовит сожрать, опрокинуть в бездну! А волны, как драконьи языки, тянутся отовсюду, того и гляди слижут с палубы, такой шаткой и ненадежной!
Исмаил стоял прямо, стиснув зубы, зная, что на него все смотрят.
Палуба ходила ходуном, груженый галеон прыгал с волны на волну, будто гигантская саранча, матросы же скалили зубы и похохатывали.
Капитан посмотрел на Исмаила с презрением, когда тот поднялся на борт. Мальчишка, гаремный слуга. И этого необстрелянного и необученного щенка послали с военной миссией на Крит! Разные слухи ходят о султане Ибрагиме, говорят, что он жалует всякий сброд и приближает его к себе.
– Не хотите ли спуститься в каюту, хранитель султанских покоев? – насмешливо спросил капитан галеона, когда очередная волна все-таки сбила Исмаила с ног и он покатился по палубе прямо под ноги Ахмет-аге.
– Благодарю, ага, за вашу заботу, – с достоинством сказал Исмаил, поднимаясь и прочищая нос от едкой морской воды. В носу все горело, во рту тоже, казалось, соли он наелся до отвала, так что больше никогда уже не захочет добавлять ее в пищу.
– Да, с погодой нам повезло, – в голосе капитана послышалось уважение. А мальчишка не трус. Хорошо держится для сухопутного засранца. – Но вы уже вымокли до нитки, эфенди. Такую важную птицу надо доставить к Юсуф-паше целым и невредимым, а главное – здоровым, – вновь не удержался Ахмет-ага. – Стоя в мокром кафтане да на таком ветру, вы простудитесь.
