Бунт османской Золушки

Ибрагим был тронут, его глаза даже увлажнились. Шекер Пара знала, что и как надо сказать. Лесть – ее оружие. И хитрость. Они с братом ходят по лезвию ножа. Какой-то паж и без году неделя фаворитка. Век их недолог, если они не будут действовать. Она должна стать хасеки!

Ибрагим взял платок и накинул его на голову Шекер Пара, после чего они сели, и султан произнес слова обряда.

Шекер Пара, которая знала многие суры Корана наизусть, обладая великолепной памятью, повторяла их напевно, с легкой заминкой, делая вид, что все для нее внове.

Она уже поняла: мужчина больше всего ценит женщину, для которой он открывает новый мир. Ибрагиму еще долго будет с ней интересно, уж она-то постарается. У него тоже есть амбиции, а не только ненасытная плоть…

– А теперь иди сюда, моя сладкая. Я скучал.

И султан нетерпеливо потянулся к ней губами. Шекер Пара закрыла глаза. Где там брат? Теперь от него зависит, обретет она абсолютную власть в этом огромном дворце или покинет его с позором…

… Исмаил едва успел. Отец и сестры уехали с наступлением темноты, а он в городе задержался.

Он знал, что к дому отца кизляр-ага непременно приедет сам. Ему ведь надо узнать, почему убили гонца, и чутье главу черных евнухов не подвело. У любимого пажа повелителя, как и у его новой фаворитки, зеленые глаза. Цвет редкий, ресницы длинные, бархатные. Такой взгляд, то острый, как кинжал, то с поволокой, томный, зовущий, невозможно забыть. Только эти двое умеют так смотреть, словно затягивая в омут. Не семейное ли сходство?

Но доказательств у кизляр-аги пока не было.

Убийцу гонца так и не нашли, хотя обыскали весь дворец и весь гарем, не пропустив ни одной комнаты. Но тщетно. Ни единой улики! Что ж, языки развязываются под пытками. А у бывшей Айше, к счастью, есть семья.

Ночь была осенней, прохладной. Кизляр-ага зябко ежился, идя по узким, путаным улицам Стамбула, погруженным в сонное оцепенение. С ним были трое евнухов и стражники. Лавочника-армянина надо взять и отвести в каземат, где со всей жестокостью допросить.

Девчонок забрать в гарем, там будет видно, что с ними делать. Может, выпороть на глазах у Шекер Пара? И язык у нее развяжется.

– Лавочник! Открывай! – один из стражников требовательно постучал в дверь.

Кизляр-ага прислушался. В доме было подозрительно тихо, все окна темные. Спят они, что ли? Время позднее.

– А ну, открывай! – двое других тоже забарабанили в дверь. В соседнем доме зажегся свет.

Кизляр-ага взглядом показал одному из евнухов: туда.