Бунт османской Золушки

Она словно забыла, что когда-то сама привела ходжу в Топкапы и, если бы не он, не видать Османской династии наследников. Но Джинджи захотел единоличной власти, назначать и смещать визирей, устанавливать свои порядки: с кем торговать Османам, а с кем воевать. Этого валиде допустить не могла.

– Убирайся, – велел он, сверля глазами колдуна. И недоумевая: как мог этот жалкий старик столько лет дергать его, султана, за ниточки, словно марионетку?! Воистину: черное колдовство!

Зато валиде не преминула уколоть:

– Мне повезло больше, чем вам, сиятельная валиде, – Джинджи склонился, пряча улыбку.

 – Звезды говорят, что здесь, в этом дворце, вы найдете свой конец. И то, что случилось со мной – начало этого конца. Скоро все здесь переменится. И лучше бы вам было оставить здесь меня, чем впустить ее. Эту зеленоглазую дьяволицу. Звезды также мне сказали, что их двое: он и она. На руках у него уже кровь, но она, дьяволица, гораздо страшнее, потому что из-за нее прольют целые кровавые реки…

– Замолчи! Ни единому твоему слову не верю! Ты и мне хочешь голову затуманить, как когда-то моему сыну! Шекер Пара почтительна и благонравна.

Она воск, из которого я вылеплю послушную куклу. О такой хасеки я и мечтала. А ты убирайся подальше отсюда. Ты лишен титула Наставника Повелителя, а скоро лишишься и остальных. Постарайся о себе не напоминать, чтобы при тебе осталась хотя бы твоя голова, – сказала она насмешливо.

Джинджи-ходжа покинул дворец без позора, но тихо, будто и не он почти безраздельно царил здесь четыре года.

Просто исчез, испарился, как будто и впрямь был джинном. А падишах тут же забыл о нем, словно его и не было. Все его мысли занимала Сахарок, она же заняла и все ночи падишаха. Это был их самый первый месяц, самый сладкий.

– Это не главный наш враг, но все равно: одним меньше, – сказал он сестре, улучив минутку.

Поскольку Шекер Пара стала частой гостьей в покоях султана, то с его любимым пажом она виделась теперь каждый день. Исмаил старался подбодрить сестру, хотя она и без того оперялась стремительно, эта яркая птичка.

Льстила валиде и хасеки, даже Салихе, называя ее сына Сулеймана ангелочком, занималась музыкой и танцами вместе с другими наложницами, будучи хоть и толстой, но грациозной. Шекер Пара так легко носила свой огромный вес, словно и не чувствовала его. Сказались годы деревенской жизни, когда тяжелый труд был ее повседневной обязанностью. А танцы – это забава, даже если приходится учиться им по нескольку часов в день.