"
"– Что можешь сказать хорошего, Константин Николаевич? Чем я могу обрадовать руководство республики?
Наумов усмехнулся. Нужного всем рецепта он, похоже, тоже не знал.
– Сложно работать, – словно разговаривая сам с собой, произнес он. – Группировка создана по территориальному принципу, и внедрить в их среду агентуру со стороны пока не получается. Сами ребята на контакт с милицией не идут. Правда, начальнику отдела Белову удалось завербовать одного паренька, но тот из пехоты и не располагает сведениями о лидерах группировки и их планах.
Буквально вчера от него было получено сообщение о вылазке группировки. Однако, куда конкретно они собираются ехать, он не сообщил. Я отправил ее в Ленинский ОВД, но они ее, похоже, еще не получили.
– Еще что-то есть существенное?
– Есть информация о том, что часть группировки стала заниматься грабежами и разбоями. Однако, как ни странно, нами не зарегистрировано ни одного подобного преступления. Вчера Балабанов разговаривал с одним из потерпевших, у кого ребята с «Тяп-Ляпа» отобрали не только большую сумму денег, но и товар.
– И что?
– Молчит. Отрицает подобный факт, хотя неделю назад жаловался своему товарищу.
– Ничего удивительного в этом нет. Запугали, вот он и молчит. Не верит, что мы сможем его защитить.
Министр сделал паузу и внимательно посмотрел на Наумова.
– Еще что-то есть?
Тот отрицательно покачал головой.
– Константин Николаевич! Советую выделить одного из опытных сотрудников и возложить на него работу по этой группировке. Необходимо детально разбираться по каждому подобному случаю.
Нужно убедить людей, что мы не боимся и делаем все, чтобы ликвидировать банду.
– Все ясно, товарищ министр. Я могу идти?
Министр махнул рукой и достал из шкафа шинель. Через десять минут он уже был в обкоме КПСС.
***
Первый секретарь обкома КПСС сидел за большим столом и, не отрывая взгляда, смотрел на выступающего перед членами бюро – министра внутренних дел. Он еле сдерживался от охватившего его гнева. Он закрыл на какой-то миг глаза и попытался внутренне заставить себя сосредоточиться на докладе.
Однако, у него ничего не получалось. Впервые за все годы знакомства, министр вызывал у него полное непонимание. Наконец, он не выдержал и прервал доклад. Это было нетактично, но он знал, что никто из сидящих в зале подчиненных его не осудит.
– Товарищ министр! Мы вас пригласили не для того, чтобы услышать от вас такие не свойственные духу времени выражения, как организованная группировка, хулиганствующая группировка.
