– Я кому говорю, давай, быстрее!
Он схватил Марата за рукав рубашки и рывком выдернул его из темного чрева милицейского «воронка». Садыков не удержался на ногах и упал на асфальт. Сержант рассмеялся.
– Что, не нравится? Давай, привыкай, скоро выполнение приказов конвоя станет твоим повседневным занятием."
"– Сука! – выругался он и плюнул в сторону сержанта. – Попался бы ты мне на воле!
Он хотел еще что-то сказать, но сильный удар по почкам, нанесенный вторым конвоиром, стоявшим у него за спиной, заставил его замолчать.
– Еще пару слов и ряд зубов! Понял? Давай, двигай, вперед, – произнес сержант и толкнул Садыкова в спину.
В помещении его снова обыскали, заставив сдать ремень и шнурки от ботинок. Убедившись, что у него не осталось запрещенных предметов, конвоиры повели его в камеру.
– Сержант! Погоди! Заведи его в комнату для допросов, я хочу поговорить с ним.
Сержант оглянулся и увидел Белова, который шел по коридору ИВС.
Садыкова завели в небольшую комнату, стены которой были выкрашены темно-зеленой краской.
Посреди комнаты стоял табурет, намертво привинченный к полу, а в углу небольшой стол и стул.
– Садись, Садыков, – предложил ему мужчина лет тридцати пяти. Судя по фигуре, он раньше занимался борьбой.
Травмированные уши, грубые черты лица делали его внешность довольно суровой.
– Давай, знакомиться, моя фамилия Белов. Я начальник второго отдела Управления уголовного розыска.
Садыков осторожно присел на табурет и внимательно посмотрел на Белова, словно стараясь запомнить его лицо на всю жизнь.
Неожиданно Марат засмеялся.
– Что смеешься? Здесь не цирк!
– Все правильно начальник, это не цирк. Цирк уехал, а клоуны остались. Неужели ты думаешь, что сможешь со мной договориться, и я начну тебе сдавать товарищей? Зря, не тешь себя надеждой. Отведите меня в камеру, я не буду с вами разговаривать.
Белов вышел из помещения и крикнул сержанта. Когда тот подошел, он коротко приказал отвести арестованного в камеру. Прошло минуты две, и за спиной Садыкова с лязгом закрылась металлическая дверь камеры, надолго отгородив его от друзей и свободы.
Оказавшись в камере, он моментально замкнулся, вспомнив инструктаж Антонова. «Никогда и ни при каких обстоятельствах не вступай в разговор с сокамерниками. Камеры прослушиваются, и все, что ты расскажешь, станет известно оперативникам».
Марат лег на койку и, прикрыв глаза, стал внимательно следить за происходящим в камере.
– Ты кто такой? – поинтересовался у него один из троих сокамерников.
