Мой взгляд вновь зацепился на дверной ручке: то ли это страх играл на струнах моих нервов, то ли там кто-то продолжал стоять. А когда в маленьком помещении раздался скрип, сердце окончательно ухнуло. Страх сковал легкие, я не могла дышать.
Опустив голову между коленок, и прищурившись, я желала только об одного – остаться непойманной.
Очередной скрип пронзил грудную клетку. В желудке повисла тяжесть, ноги налились свинцом.
Пожалуйста, пожалуйста, уходи.
Однако моё желание не сбылось, когда фонарик от телефона разбил темноту полосой света.
Из горла вырвался всхлип: передо мной вырос Матвей. Он держал одну руку в кармане брюк, молча разглядывая свою находку.
Наши взгляды встретились и замерли друг на друге.
Мир разлетелся вдребезги: надежда, вера, здравый смысл. Я была близка к тому, чтобы впиться когтями в лицо парня. Всё что я сейчас могла – так это защищаться.
– Что там у тебя, Мэт? – послышался голос Володи.
Я наклонилась вперед, тайком глянув в сторону лестницы. Дверь была открыта и звуки приближающихся шагов с ужасом проносились у меня в голове.
Демидов был близко, он сокращал расстояние, заставляя мозг медленно плавиться.
– Матвеюшка, ты оглох? – блондин оказался на пороге комнаты. Я запрокинула голову, смотря снизу вверх на Барских, подобно испуганному котенку, которого собирались утопить в речке.
Время замерло. Я замерла вместе с ним. Закрыла глаза. Смириться с участью проигравшего всегда сложно, особенно если ты жертва, особенно если они беспощадные хищники.
– Её здесь нет, – вдруг спокойно ответил Матвей, а я решила, что мне послышалось.
– Пошли отсюда, холодно.
– Проклятая сучка, – хмыкнул блондин."
"Барских кинул на меня равнодушный взгляд на прощание, затем развернулся и направился к лестнице.
– Наверное, успела сбежать, – сказал Матвей.
Раздался скрип, видимо парни спускались по ступенькам. Кто-то разочарованно взвыл. Кто-то грязно выругался. Я же обмякла от недоумения. Что это сейчас было?
Мотив слежки прозрачен, а вот поступок Барских – не укладывался в голове.
Парень не сдал меня, совершил преступление против братства, несмотря на то, что мы были с ним едва знакомы. Как это понимать?
– Ладно, уходим, братцы. Веселье отменяется.
– Проклятье!
Я не помнила, как вернулось дыхание, а руки перестали дрожать. Всё это время внимательно следила за каждым удаляющимся звуком. Но даже когда меня окружила пронзительная тишина, я не торопилась вылезать из убежища. Безустанно гоняла мысль, что дурной сон случился со мной наяву.
