– Прости, – повторил вновь Даня, продолжая смотреть куда-то в стенку. Он облизнул разбитую губу, и я заметила, как под кожей у парня заиграли желваки – Новиков злился. Сколько себя помню, близкий и любимый человек всегда злился, когда не мог защитить меня.
– Я сама виновата."
"– Нет, это я виноват со своей долбаной правильностью и загонами на тему справедливости. Если бы мы уехали, если бы я тупо отпустил эту ситуацию…
– Тогда мир бы разрушился, – я постаралась приподняться, тело до сих пор было каким-то ватным, тяжелым, словно оно и не мое вовсе.
Вроде, ничего не болело, но дикая слабость накатывала волнами. Мне потребовалось приложить неимоверные усилия, чтобы просто дотянуться до сжатых в крепкий замок ладоней Новикова.
– Арин, ляг, тебе нельзя…
– Знаешь, если бы все в мире просто убегали, то… человечество бы вымерло. На людях, готовых бороться за справедливость, держится мир. Дань… – он поднял на меня свои глубокие, пронзительные глаза. В них горел огонек надежды, той самой, которую ищут странники в бесконечной пустыне.
И когда находят, понимают – путь был пройден не зря, впереди есть свет, он согреет, он поможет победить.
– Я люблю тебя, – прошептал вдруг Даниил, накрыв мою ладонь своей. Уголки его губ приподнялись, выдавая слабую усталую улыбку.
– Расскажешь, что произошло?
– Ты уверена, что хочешь это знать?
– Угу.
– Будет страшно, – взгляд Дана становился теплее, он будто отпускал прошлое, что заливало огненной лавой его грудь.
– Рядом с тобой мне не бывает страшно.
И Даня рассказал все до мельчайших подробностей, заставляя периодически вздыхать от услышанного.
Оказывается, я пробыла без сознания три дня, за это время полиция успела завести уголовное дело не только на парней из братства, но и на некоторых учителей, включая директора. Видео, которое Новиков скинул другу, добралось до телевизионных СМИ и превратилось практически в вирусное за такой короткий срок. Рогов стал знаменитым, если это можно так назвать.
В комментариях люди желали ему сгинуть в мучительных пытках, хотя и остальных не обошли стороной подобные высказывания.
А потом начали всплывать новые ужасающие подробности, их поведали бывшие жертвы травли, богоподобных игр. Даня и сам был в шоке от того, сколько материала нашлось: у учеников были фотографии и даже аудиозаписи. Они просто боялись, но молча хранили, видимо, на всякий случай.
Леся тоже дала показания. Она призналась в тайной связи с Андреем, в безответной любви к монстру, которая тянулась еще с детского дома.
