Казалось, губы Арины – это спасение, свет в бесконечной бездне. В кармане пиликнул телефон, вибрация оповестила о входящем сообщении, но я не отреагировал. Плевать. В этот миг мне было плевать на все, кроме сладкого стона, что сорвался из уст Арины, кроме жара внизу живота и сумасшедшего стука сердца.
Однако Филатова вдруг оттолкнула меня, посмотрела затравленным взглядом из-под опущенных ресниц, а затем прошептала:
– Зачем ты меня целуешь? Чтобы завтра опять сделать вид, будто меня не существует?
Я сглотнул, но не отпустил Арину.
Завтра. Проклятое слово, будущее, о котором не хотелось думать.
– Целую, потому что хочу, разве не ясно?
– Я не понимаю тебя.
– Я и сам себя… уже не понимаю.
– Тогда как… как быть дальше? – взгляд Филатовой говорил о многом, он говорил о том, что мы оба хотим продолжения, и что я не могу больше убегать от самого себя.
– Давай подумаем об этом после третьего поцелуя?
– Третьего? – прошептала Арина.
Голова шла кругом, внутри все сворачивалось от сладкого спазма, я, будто одурманенный дурак, пал под натиском женских чар.
В груди кипело желание: горячее, острое, магнетическое. Сопротивляться не было сил, поэтому я вновь прильнул к губам Арины. Такие мягкие, податливые, горячие и нетерпеливые. Не помню, чтобы когда-то так сносило крышу от простого поцелуя.
Вкусив однажды запретный плод, ты больше не сможешь от него отказаться.
В кармане снова завибрировало, а я продолжал скользить руками по спине Филатовой, прижимая ее к себе, не в состоянии оторваться.
Казалось, мы оба вырвались из железной клетки и теперь вдыхаем кислород, которого не хватало многие годы.
Сколько длился поцелуй, не знаю. Но разорвали мы его с неохотой, и то больше потому, что я уже был на грани. Возбуждение струилось по венам, откровенно говоря, хотелось переступить черту.
Арина судорожно выдохнула мне в губы, и даже в сумраке леса я видел, как горели ее щеки от смущения. «Такая красивая», – пронеслось эхом в голове. Отчего-то я и сам смутился, но не мог оторвать взгляд, перестать смотреть на девчонку.
Теперь уже не было дороги назад ни в сердце, ни в логове братства. Все сломалось. Я все сломал.
– Ты жалеешь? – почти неслышно спросила Арина, уткнувшись носом мне в грудь.
– Нет. Просто это самое отстойное место для отношений.
– Что не так с этим местом?
Подул холодный январский ветер, где-то вдали раздался треск, видимо, сук обвалился. Филатова вздрогнула в моих объятиях, я тихо вздохнул.
