Хренов кукловод, он никогда не изменял своим привычкам.
– Ненавидишь меня? – неожиданно задался он, вглядываясь вглубь леса. Теперь промолчал я, а Рогов хрипло продолжил: – Знаю, что ненавидишь. Считаешь меня мразью, что играет с судьбами людей. Желаешь мне сгинуть в Аду, когда видишь к чему приводят игры, – парень запнулся, бледных губ коснулась грустная улыбка. – Но это не так. Я всего-то дарю им выбор. Оставляю надежду на достойное существование. В живых всегда останется тот, кто не слаб. Пусть примут это за истину.
Зубы свело от презрения. Как и всегда, его правда была безумной.
– Они всего лишь подростки, Андрей. Пустоголовые щеглы, которые вкусили жизнь без опеки и правил. Они наслаждаются свободой, а ты заключаешь их в клетку. Клетку, из которой не каждому под силу выбраться."
"– В пекло свободу. На то и был положен смысл. Уже рождаясь, мы попадаем под естественный отбор. Выживают борцы, хилые – отходят.
– Серьёзно? – усмехнулся я. – Возомнил себя великим дворником? Решил отчистить это мир от жалкого отребья? Прости, но никакой метлы не хватит, чтобы завершить задуманное.
Ты попросту тратишь время.
– Я считаю иначе. Кому-то нужно начинать.
Спокойствие Альфы меня выбивало. Держать себя в руках удавалось с трудом.
– Но зачем? Оглянись, вокруг столько перспектив, девчонок и драйва! У тебя вся жизнь впереди, а ты прожигаешь её, выстраивая смертельные игры и вырабатывая дурацкие правила. Такое себе хобби, знаешь ли.
Рогов, наконец, поднял голову и пронзил меня взглядом.
Он смотрел не со злобой, скорее с восхищением.
– Знаешь, Дан, почему я всегда считал тебя ближним? Ты никогда не боялся мне возразить. Не потакал и не трясся, когда дело пахло жареным. Как и сегодня. Ты вздумал мне перечить, защищая свою ненаглядную, а я по-прежнему не злюсь. Не пытаюсь наказать, ведь в этом и есть вся суть силы, – Рогов задрал голову к небу. Казалось, парень усердно подбирает слова. – Ты спросил, зачем мне всё это? Хочешь знать правду? Что ж, случая лучше едва ли найдёшь…
Альфа пристально разглядывал горло бутылки, будто в нём таились ответы, а после протянул её мне.
Сделав глоток, я ощутил, как «горькая вода» ухнула в желудок и растеклась теплом по венам. Мышцы расслабились.
– Мать выбросила меня, подобно ненужной безделушке после рождения, – болезненно начал Рогов. – Я оказался в детдоме. Палки, розги, кулаки и три конфеты под ёлкой – всё то, чем запомнилось это время.
