Бунтари не попадают в рай

Ведь он всегда приходит со звонком.

Гипнотизирую взглядом стрелки настенных часов, но они застыли. Абсолютно не шевелятся. Не знаю, в чем причина: может, батарейка вышла из строя, а может, это я уже потихоньку схожу с ума от ожидания.

С тех самых пор, когда я прыгнула с моста, а Глеб самоотверженно меня спас, минуло полтора дня, и все это время мы с ним не общались. Трубку он не брал, а прийти к нему домой мне было совестно. Но на одно из моих многочисленных сообщений он все же ответил, написал, что сегодня придет на учебу.

Боковым зрением заметив движение в дверном проеме, я перевожу туда взгляд, но, к моему разочарованию, в аудиторию входит не Глеб, а Егор Янковский. Как всегда самоуверенный и невозмутимый.

Свернув в проход между рядами, он, вопреки обыкновению, не останавливается у второй парты, за которой сидит Стелла, а идет дальше. При этом его взгляд направлен куда-то в сторону, словно он не хочет смотреть на свою девушку. Такое ощущение, что они даже не поздоровались.

Притормозив у парты Вани Шведова, Егор что-то коротко говорит его соседке, Амине Абашевой, и та, как-то резко просияв, срывается с места. Через секунду она, счастливая и улыбающаяся, приземлиться рядом со Стеллой, которая, судя по отстраненному виду, никаких эмоций по поводу возвращения блудной подруги не испытывает.

Тем временем Янковский как ни в чем не бывало располагается по соседству с Ваней и принимается раскладывать на парте учебные принадлежности. Выходит, Егор со Стеллой больше не сидят вместе.

От этого предположения сердце болезненно сжимается, и я с силой закусываю щеку с внутренней стороны, чтобы переключить фокус неприятных ощущений.

Снова возвожу взгляд к часам и недовольно поджимаю губы. Правда они, что ли, встали? И когда уже прозвенит этот треклятый звонок?

Перетянутые нервы вот-вот грозят порваться, лохмотьями повиснув на расшатанном заборе моей психики, когда слуха наконец касается противная дребезжащая трель, а в дверях появляется долгожданная фигура в черном.

Поправив ранец за спиной, Глеб заходит в кабинет и, кинув формальное «здрасьте» математичке, приближается к нашей парте.

– Привет, домовенок, – как ни в чем не бывало здоровается он.

Его голос почти тонет в общем суетливом гомоне, но я настолько хорошо изучила Глеба, что теперь умею читать по его губам.

– Привет, – отзываюсь на дрожащем выдохе. – Я рада, что ты пришел.