Бунтари не попадают в рай

Вряд ли в текущей ситуации меня можно чем-то удивить. Кажется, свой лимит на эмоции я уже исчерпала.

– У вас же дом до сих пор в ипотеке? – спрашивает зачем-то.

– Значит, застрахован?

– Застрахован, – подтверждаю я. – Только при чем тут дом?

Несколько секунд Глеб испытующе смотрит мне в глаза. Словно пытается визуально оценить степень моего безумства, а затем, очевидно, убедившись в том, что я достаточно невменяема, выдает:

– Нам надо инициировать пожар. Обставить все так, будто твой отчим погиб в нем. Например, курил, случайно поджог постель и, будучи в нетрезвом состоянии, не смог спастись.

Пару мгновений я молчу, обдумывая, на первый взгляд, дикое предложение Глеба, а затем коротко киваю:

Будь я в другой ситуации, то непременно бы ужаснулась, округлила глаза и стала бы отнекиваться. Ведь поджог – это не шутки, а самое настоящее преступление. Если дом сгорит, мы с мамой фактически окажемся на улице. Прямо как тогда, когда погиб отец. Да, страховщики рано или поздно выплатят компенсацию, но сколько времени это займет? Учитывая то, что бюрократия – одно из самых развитых явлений в нашей стране, ждать придется очень и очень долго.

Но уж лучше так, чем отправиться в тюрьму. Возможно, поджигать наш дом несправедливо по отношению к матери, но, с другой стороны, она сама во всем виновата. Это она привела Игоря в нашу семью, тем самым создав угрозу моей безопасности. Это она перестала выполнять свои родительские обязательства. Это она вынудила меня стать убийцей.

– В сарае канистра бензина завалялась, – продолжаю я. – Может, им воспользуемся? Ну, чтоб наверняка?

– Нет, лучше без бенза, – качает головой Глеб. – Его следы могут найти пожарники, и тогда поджог будет очевиден. Надо, чтобы пожар выглядел максимально естественно.

– Да. Наверное, ты прав, – соглашаюсь я.

– Дождемся, когда стемнеет, и пойдем, – говорит Глеб, присаживаясь рядом со мной на кровать. – Нам надо остаться незамеченными, чтобы не навлечь подозрений. Мать точно не придет домой раньше времени?

– Нет, я ей звонила.

– Хорошо, – он подныривает под плед и обвивает меня руками. – Ты до сих пор дрожишь. Холодно?

Глеб утыкается носом мне в щеку и на глубоком вдохе делает несколько круговых движений, будто очерчивая на моей коже невидимые рисунки. Эта невинная ласка откликается в сердце нежным трепетом, и я роняю голову парню на грудь.

– Рядом с тобой гораздо теплее, – признаюсь я, вжимаясь своим телом в его. – Ты как печка.