Бунтари не попадают в рай

Вспорхнув белыми листами, точно крыльями, мои тетради и учебники приземляются на пыльный линолеум, а мне не остается ничего иного, кроме как поднимать их, ползая на корточках в унизительной позе.

В случившемся нет ничего удивительно. Это же Стелла. Она всегда такая. Грубая, несправедливая, злая. Даже странно, что сегодня одногруппница ограничилась столь безобидной выходкой. Обычно ее издевательства куда более изощренные. Хотя… Возможно, она просто приберегла основную жесть на потом. А сейчас так, лишь припугнула.

– Воу! А ты че, тут самая дерзкая? – раздается возглас Глеба, и я пораженно замираю.

Никто не разговаривает со Стеллой в таком тоне. Никогда. А он, несомненно, обращается именно к ней.

Удивленно вытягиваю шею, чтобы лучше видеть происходящее, и даже на какое-то время забываю про разбросанные на полу вещи.

Очевидно, не меньше моего обескураженная нахальством новенького, Кац застывает в дверях, и несколько секунд я гляжу на ее вытянутую струной спину и длинные пшеничные волосы, кончики которых достают до поясницы.

– А ты че, тут самый благородный? – ее голос как всегда спокоен, но тем не менее я слышу в нем подрагивающие нотки недовольства. – Защитник сирых и убогих?

Брови Глеба изумленно изгибаются, и я замечаю в его глазах растерянность. Парень явно не ожидал от нее подобных слов, но Стелла профи в том, чтобы неприятно удивлять людей.

А еще он, вероятно, не догадывался о моем постыдном положении в этой группе… А теперь вот узнает.

А я, дурочка, уже размечталась.

– Нет, – парень немного хмурится, не отрывая от Стеллы глаз. – Но я типа… Против такой движухи.

Кивком головы он указывает на мои разбросанные на полу вещи.

– Правда? – ее кукольное лицо презрительно кривится. Сейчас она смотрит на Глеба своим фирменным взглядом: будто он зловонный кусок дерьма, валяющийся у нее под ногами.

Вроде бы невинная фраза, но сколько в ней пренебрежения… И, судя по лицу Бестужева, исказившемуся злой усмешкой, это почувствовала не только я.

– А что по мне скажешь? – с вызовом бросает он.

– Что ты такой же, как я, – хищно произносит Стелла. – Только я не обманываю себя, притворяясь хорошей, а ты вроде как пытаешься.