Бунтари не попадают в рай

Как Ася может на кого-то нарваться? Она же паинька, в натуре. Тихая, мирная, даже мухи не обидит.

– Где они? – допытываюсь я.

– Где-где… Кац со свитой ее в толчок потащили, – огорошивает меня одногруппник. – Щас твоя подружка опять люлей отхватит…

Что этот дебил мелет?! Я ни хрена не врубаюсь! Кац потащила Романову в толчок? Чтобы навешать люлей? Ну это просто сюр какой-то, из разряда фантастики… Чем моя соседка-домовенок насолила местной королеве?

Когда в начале недели Стелла швырнула Аськины вещи с парты, я не придал этому особого значения.

– И че? Вы здесь как стадо баранов просто стоите и ждете? – недоумеваю я, оглядываясь на окружающую меня толпу.

В ответ тишина. Ребята продолжают выжидательно стрелять глазами в сторону туалетов и полушепотом переговариваться между собой.

– Дайте пройти, – принимаюсь работать локтями, чтобы вырваться из тесного круга зевак.

Подбираюсь к уборной, однако вместо Аси мой взгляд находит ту самую симпатичную татарочку Амину, которая повсюду таскается за Стеллой, будто хвостик.

– Сама отойдешь или подвинуть? – мрачно интересуюсь я, становясь напротив.

– Это женский туалет! Чего ты там забыл? – артачится она.

– На голые попки хочу посмотреть, – ерничаю я и вместе с этими словами оттесняю Амину в сторону. Не грубо, но довольно убедительно.

– Туда нельзя! – не унимается эта психованная, пытаясь удержать меня за толстовку.

Но мне ее агрессия – как слону укус комара.

Дернув на себя дверную ручку, решительно шагаю внутрь и… Офигеваю.

В жизни мне доводилось видеть много всякой жести: и беспощадные драки за гаражами, и людей, харкающих кровью, и раздробленные кости, и переломанные носы… Но то, что я наблюдаю прямо сейчас, в разы хуже. Ведь мне всегда казалось, что воевать и ненавидеть – это в мужской природе.

Лицо Аси перекошено от боли, а теплые зеленые глаза полны слез. Она елозит коленями по грязной плитке, тщетно пытаясь уловить равновесие, в то время как Стелла, возвышающаяся над ней, тягает ее за волосы туда-сюда. Мутузит, будто провинившуюся шавку, вынуждая Асю сдавленно всхлипывать и скулить.

Ярость, клокочущая где-то на дне, вспыхивает мгновенно, застилая взгляд красной пеленой.