Бунтарка в академии. Турнир Четырёх Стихий

Отбор… Рен говорил, что на Турнир Четырёх Стихий отбирают магов со всего мира. Каждый год турнир проходит в одной из выбранных комиссией стран. В этот раз состязание сильнейших должно состояться в Азимии, в соседней с нами империи. Азимийцы славятся изготовлением оружия и энергетическими накопителями, своими богатыми землями и действующими вулканами. А ещё… жестокостью.

Каждая из стран, подавшая списки на участие в турнире, должна выдвинуть не меньше пяти кандидатов, из которых только двоих допустят до первого испытания.

Конкуренция жёсткая. Но вот о самих испытаниях мне ничего не известно.

Ощущая, как затекло тело, я поднялась и поковыляла к стеллажам с книгами. Время ещё есть, что-нибудь да найду…

Поиски продлились недолго. Я успела пролистать несколько книг, но не нашла никаких личных записей Рена. Потом же в раздвижных дверях спальни появилась мама. Рыжие с сединой волосы были собраны в высокую причёску и подколоты массивной родовой заколкой, стилизованной, конечно же, под красного дракона.

Длинное запашное платье из плотного шёлка стелилось за ней по полу, скрывая ступни, отчего её поступь казалась мягкой и бесшумной. Она будто плыла ко мне на встречу. На пухлых губах играла нежная улыбка.

— Здравствуй, Ри, — она распахнула объятия, в которые я с облегчением погрузилась.

В груди защемило. И глаза защипали слёзы. После возвращения домой я ощущала себя сбитой с толку, одинокой. Её появление принесло облегчение.

— Ты так повзрослела, — мама отстранилась, чтобы внимательно меня оглядеть.

Довольно кивнула, оценивая надетый на меня костюм. Она бы точно не одобрила джинсы и куртку. Мама мечтала о моём браке. Планировала внуков. Потому очень расстроилась, когда я рванула на Землю и выучила ужасное слово «карьера». И после всеми силами пыталась меня вернуть, иногда даже применяя не самые честные приёмы, вроде сообщения о внезапной болезни.

Она умная женщина, умела хитростью и правильно подобранными словами повлиять на мужа и направить его советников. Но она никогда не стремилась к власти, была рада избранному ей семьёй мужу и не думала о большем.

Меня ведь так же воспитывали, в смирении. Мне была уготована та же роль, что досталась маме. Наверное, всё дело в том, что рядом со мной рос брат-близнец, воспитание которого вызывало во мне вечное чувство неполноценности. Будто я лишь его тень, недостойная даже солнечного света в собственных комнатах.

— Мы виделись не больше месяца назад, — беспечным тоном напомнила я.