Бунтарка в академии. Турнир Четырёх Стихий

«Не говори так, Рен не умер, — зло перебила его и часто заморгала, силясь сдержать слёзы. — Он жив и вернётся к нам!»."

"«Тогда он особенно будет рад. Они с Саем Морте друзья. Подумай, Рика. Сосредоточься на простых вещах, сосредоточься на семье, а заговор вокруг турнира оставь мне».

— Рика? — позвал Кай.

«Мне пора, пап».

«Береги себя» — снова его голос звучал непривычно тепло, и от этого по щекам всё же скользнули слёзы.

Вот же… Как девчонка. Быстро стерев солёные дорожки, я прошла к своей кровати.

— Что ты ответила? — осторожно спросил ледышка, вдруг выступив передо мной из темноты.

— Уф, тигр, не появляйся так, — резко остановившись, я приложила ладонь к своей груди, где быстро забилось сердце. — Ты как? Сейджи сказал, ты лёг спать?

Захотелось коснуться его, тем более есть повод, проверить температуру. Вдруг у него жар.

— Что ты ответила отцу?! — он вдруг схватил меня за плечи и встряхнул.

Кай больше не спрашивал, а требовал ответа.

— Ничего, — отрицательно качнула я головой, мимолётно отведя взгляд от взбешённого лица тигра.

— Отпусти…

Но кто меня станет слушать, точно не ревнивый ледышка. Приблизившись ещё, Кай громко втянул в себя воздух над моей макушкой.

— Ты пахнешь им… Саем…

— Если ты устроишь мне сцену ревности, я сломаю об тебя биту, — пригрозила ему сердито.

Не только же моей голове раскалываться…

Угроза не подействовала. По лицу ледышки скользнула мрачная тень, глаза зажглись жёлтым пугающим блеском, не предвещающим мне ничего хорошего. Я попятилась, и оказалась прижата к стене.

Призвала стихию, но та едва ли откликнулась. Резерв, если и восстановится — хорошо к завтрашнему утру.

Нет, конечно, воспользоваться магией можно, но силы стоило поберечь, если хочу попробовать вернуть Рена до второго испытания отборочного тура. Поэтому… я просто выставила ладонь, уперев её в грудь теряющего рассудок тигра.

— Не совершай ошибок, Кай… — вымолвила я сипло, глядя в эти лихорадочно-сверкающие звериные глаза. — Я не сделала ничего дурного.

Обычная прогулка, даже не наедине с ним. А отец… ты знаешь, когда давят, когда решают за тебя, но я… — висок прострелило болью, словно любая моя попытка пойти против воли главы рода жестко возбранялась.

Ледышка испуганно схватил меня за руку, дёрнув на себя. Взял пальцами за подбородок, до скрежета стискивая зубы, а я завороженно следила за тем, как на его лице борются противоречивые эмоции. От желания немедленно овладеть мной и нежелания причинить боль.