Бунтарка в академии. Турнир Четырёх Стихий

И уж точно не обязана терпеть этот бред с укусом.

— Но я почему-то обязан считаться с твоими чувствами, когда тебе на мои плевать, — прорычал он, сделав стремительный шаг ко мне.

Меня окутало его запахом, голова закружилась. И я честно не поняла, как это произошло, но через секунду, меня впечатало в сильную грудь.

— Не смей, — выдохнула я в губы Кая в попытке вернуть в мысли злость, прежде чем он меня поцеловал.

Головокружение усилилось. Глаза закрылись сами собой, а руки скользнули на его плечи.

Нас захлестнуло чувственное сумасшествие, и никто больше не пытался сопротивляться. Губы саднило от яростных поцелуев, кожа горела от порывистых прикосновений, воздуха не хватало. И я лишь мельком отметила, что мы уже не стоим у двери, а проверяем удобство кровати. Узкой для двоих, но я сумела перевернуться, навалиться на своего тигра сверху и подобраться к его шее.

«Кусай!» — горела в мыслях яркая неоновая надпись, но голова ещё пыталась соображать.

А ещё мешала рубашка Кая.

Которая вдруг начала леденеть. Холод немного отрезвил. Я приподнялась, уперев руки в грудь ледышки. И поняла, что браслета нет, он валяется на полу. Похоже, Ринаро сразу избавился от иллюзии.

— Надо остановиться, — напряжённо проурчал Кай.

Радужку синих глаз пересекал узкий зрачок. Он был в шаге от оборота.

В голову начали пробиваться здравые мысли. Я целовалась с Ринаро, и теперь сидела на нём верхом. Ужас!

— Ах ты усатый извращенец! — слетела с парня на пол и на четвереньках добежала до сумки с вещами.

Распахнула её, вытянула баллончик с дезодорантом и опрыскала пространство вокруг себя. Стало чуточку легче. Чуточку, именно поэтому я подошла к только поднявшемуся с моей кровати Каю и обрызгала его. Вот теперь хорошо. Лучше пусть смотрит на меня с бешенством, чем со страстью.

— Скажи-ка мне, котёнок, что будет, если и я тебя укушу? — протянула подозрительно.

— Мы подтвердим истинность. Ауры начнут подстраиваться друг под друга.

Это… можно сказать, брак.

— Брак, — повторила я за ним. — Вторую щёку подставь. Врежу, для равновесия.

— Настолько не нравлюсь? — внезапно горько спросил он.

— Да причём тут это? — ему удалось развеять мою злость. — Предпочитаю полюбить парня не из-за запаха и навязанной истинности, знаешь ли, — проворчала, отворачиваясь от него.

Похоже, мне придётся спать в наморднике, чтобы не покусать одного замороженного тигра.

Меня разбудил звук горна.