Бунтарка в академии. Турнир Четырёх Стихий

Неожиданно дверь душевой распахнулась, и, что неприятно, открывалась она внутрь. Мне едва удалось отскочить. Шлёпки поехали по мокрой кафельной плитке, и я бы точно раскроила себе череп, не поймай меня сильные руки, рывком вернувшие в вертикальное положение. Снова тигр…

Сердце подпрыгнуло от неожиданности и забилось ещё быстрее. Кай продолжал удерживать меня возле себя, гипнотизируя голубыми с вкраплениями лазурного и серого глазами. Надо же… впервые рассматриваю их с такого близкого расстояния.

— Даже сейчас от тебя пахнет ею… — хрипло вымолвил он, не прерывая зрительного контакта.

Кожа под его гибкими пальцами горела даже через ткань рубашки.

— Да, отвали ты!.. Помешанный! — дёрнулась я, вырываясь.

Ох, как сердце колотится! Услышит ещё, кто их зверюг знает…

Лёжа на неудобной кровати, которая была далека от моих идеалов, и совершенно не соответствовала даже скромным требованиям, я попыталась почувствовать Рена. Пробиться через глухую стену, появившуюся между нами. И потерпела неудачу.

Глухо зарычав, я перевернулась на бок. Следовало поспать несколько часов, потом заняться свитком. А завтра с рассветом нас ждут столбы смирения, или как их там?.. Неважно. Важно, что полубог знатно поглумится над нами...

Проснулась я от того, что меня трясут за плечо.

— Очнись, неудачник, ты подушку слюнявишь.

Я резко села, растирая лицо ладонью. Никаких слюней не было, а напротив стоял уже собравшийся сосед. Отвратительно бодрый и свежий.

— Мы опоздаем, если ты не поторопишься, — произнёс он невозмутимо.

Оборотень сморщил холёный нос и демонстративно вышел.

Облегчённо выдохнув, я свесила ноги с кровати. В окна пробивались первые лучи солнца. Вот и поспала пару часов… Дурацкая смена часовых поясов!

— И зачем так пугать? Идиот… — пробормотала я недовольно и кинулась собираться, пока магистр не назначил нам новое наказание.

По пути на холм я любовалась светлеющим в сиреневых всполохах небом.

— Взгляд у тебя… будто впервые рассвет видишь, — прокомментировал идущий рядом ледышка.

Вот везде ему нужно влезть…

— Не помню, чтобы обращался к тебе, — отозвалась я язвительно. — Мировую ты не принимаешь, так хоть помолчи, пожалуйста.