Буря (СИ)

Сахана выпрямилась перед ним, радуясь снятой с себя тяжести, затем столкнулась с ним взглядом и сникла.

— Не бойся меня, – ласково шепнул он, привлекая девушку к себе. Она не сопротивлялась, но он чувствовал, ее ватные ноги и бессильно повисшие руки. Он впился губами в ее губы, сминая их и проникая в рот языком, чувствуя, как приливает возбуждение от ее близости, запаха волос. Платье было тонким и через ткань он мял нежное тело девушки, желая ее немедленно.

Девушка инстинктивно уперлась в него руками, пытаясь отстраниться, но мужчина крепко держал ее.

Она, наконец, увернулась от поцелуя и всхлипнула. Это его не устраивало. Так было нельзя, если ей настолько неприятно, то не лучше ли отказаться от плана? Он хотел взаимности, желания с ее стороны и хоть каплю доверия. В этот момент у него мелькнула мысль, насколько проще было бы – будь она дикой. Он бы просто приковал ее к стене или к кольцам в потолке и взял бы. В те дни, когда она была бы послушной, он бы давал ей вкусную еду и гладил, в дни, когда она упрямилась и бросалась на него, он бил бы ее плетью, а потом она бы стала верной как собака и начала бы выполнять его команды. Диких отличал низкий интеллект, отсутствие потомства с рагласианами и вашнирами. Но они могли стать верными и хорошими компаньонами, работниками. Их можно было научить командам. Многие знали минимум сотню слов, употребляя их к месту.

Сахана же была нормальной женщиной. Такие рабы тоже допускались и приветствовались. Про них говорили «не повезло» и обращались с ними как с дикими рабами – дрессировали, били, поощряли, продавали.

Сейчас Алкид уговаривал себя не обращать внимания на то, что она рагласианка. Их отношения должны были развиваться без лишних сантиментов. Ей не повезло, она принадлежит ему и обязана делать то, что прикажет хозяин.

Алкид расстегнул пуговицы на платье и спустил его до талии. Сахана стояла как статуя, всхлипывая и тяжело дыша. Она сцепила руки за спиной и ломала пальцы, в попытке не сопротивляться ласкам хозяина. Ее кожа была нежной и мягкой, руки тонкими и слабыми, губы дрожали от ужаса, а глаза она закрыла, чтобы отгородиться от мужчины и уйти как можно глубже внутрь себя.

Алкид снял с нее лиф, обнажая грудь и коснулся пальцами соска. Терпение Саханы лопнуло, и она отшатнулась от него, выставляя руки перед собой, глаза ее широко распахнулись, взгляд был отчаянный и злой."

"— Ты не можешь так себя вести, – спокойно и ровно сказал ей хозяин, но в его голосе она услышала угрозу. –Ты теперь моя.