Буря Жнеца. Том 1

Одернув тунику, он огляделся и отправился к дому хозяина.

Наверняка кто-нибудь заметил внезапное исчезновение двух вооруженных людей в доспехах. Однако никто не кричал вслед, за что Бугг был очень благодарен, поскольку не хотел вступать в разговоры.

Наверное, зря я сорвался. С другой стороны, тебя отвлекли. Даже потревожили. Бывает."

"Пернатая ведьма не теряла времени. Прочь от кораблей, от несметных толп, от постоянно устремленных на нее взглядов – подозрительных и презрительных, – от вони сотен страдающих узников, падших эдур из Сепика, сплошь полукровок, то есть в глазах племен ниже по положению, чем летерийские рабы.

Прочь от рыбаков с Нэмила; от четырех меднокожих воинов из Шал-Морзинна, снятых с потерявшего управление суденышка; от жителей Семи Городов, от уроженцев Эрлитана, островов Каранг, Пур-Атри и из других мест; от квонских моряков, утверждавших, что являются гражданами какой-то империи Малаз…

Среди них были воины, достойные стать претендентами. Лесоруб из разрушенного города мекросов, найденного флотом, кабалийский монах, молчаливая женщина в фарфоровой маске с одиннадцатью сокровенными знаками на лбу – ее нашли полумертвой на потрепанном штормом ялике к югу от Низины.

Было и много других, сидящих закованными в трюмах кораблей других флотов. Кто они и откуда родом, по большому счету неважно; единственное, что занимало Пернатую ведьму в жалких созданиях, – это ошеломляющий набор богов, богинь, духов и Взошедших, которым они поклонялись. Молитвы на десятках языков, голоса, звенящие в оглушительной тишине, безответные мольбы о спасении.

В громадном хаотичном мире нет конца иллюзиям тех, кто мнит себя избранными. Уникальными среди сородичей, греющимися под внимательным взглядом заботливых богов, словно у каждого бога на самом деле уникальный лик, хотя все они – грани одного; и этот один давно отвернулся, чтобы вести вечную войну с самим собой. С небес падает дождем лишь безразличие, как пепел, жалящий глаза и дерущий горло.

Избранные… Самомнение небывалого размаха. Избранные – или мы все, или никто. Если верно первое, тогда нас всех ждет один судия, одна рука справедливости – богатых и должников, хозяев и рабов, убийц и убитых, насильников и жертв. Усердно моли́тесь – вдруг поможет – и оглядывайтесь на собственную тень. Но все же вероятнее, что никто не избран и не ждет никого судный день. У каждого смертного один конец впереди – забвение.