Онлайн-библиотека книг
– Он видел, как демон убил Бинадаса, и думает, что теперь демон убьет меня! Вот какое тут желание мести, толстокожий дурень! Томад хочет моей смерти, потому что я убил Бинадаса! И Трулла! Я убил его детей! Но чья кровь жжет мои вены? Чья? Где Хандари? О, я знаю, почему его нет в приемной – он побежал к Ханнану Мосагу! Они прячутся во тьме и шепчутся об измене!
Трибан Гнол развел руками:"
"– Ваше величество, я собирался еще поговорить с вами, но лучше не сейчас…
– О чем? Выкладывай!
– Скромное прошение от куратора Кароса Инвиктада, ваше величество.
Нисалл ахнула – неожиданно громко в притихшей зале. Она взглянула на охранников эдур – те стояли недвижные, словно статуи.
Казалось, Рулад сейчас расплачется:
– Измена среди эдур? Моих эдур? Невозможно! У него есть доказательства?
Канцлер пожал плечами:
– Ваше величество, вряд ли он осмелился бы на такое прошение, не окажись у него внезапно… деликатной информации.
– Уходи. Убирайся. Убирайся!
Трибан Гнол поклонился и попятился из залы. Возможно, он зашел слишком далеко, и все же зерно брошено. В самую благоприятную почву.
Как только закрылись наружные двери, Нисалл вышла из алькова. Рулад поманил ее рукой.
– Любимая, – прошептал он совсем по-детски, – что мне делать? Привезли демона.
– Вы непобедимы, император.
– Но чтобы уничтожить его, сколько раз мне придется умереть? Нет, я не готов.
– Возможно, – осмелилась Нисалл, – канцлер неточно передал подробности. Не исключено, что сон Томада – наваждение; многие боги и духи считают Увечного бога врагом.
– Довольно! Меня терзают сомнения; я ничего не понимаю. Что происходит, Нисалл?
– Дворцовые интриги, любимый. Возвращение флотов все разбередило.
– Мои собственные эдур замышляют измену…
Она положила ладонь ему на левое плечо.
– Карос Инвиктад, наверное, самый честолюбивый из всех. Он насадил царство террора среди летери и с удовольствием распространит его и на тисте эдур. Ваше величество, я летерийка, и я знаю людей, подобных куратору; знаю, что движет ими, что питает их злобные души. Он жаждет управлять, потому что сердце его дрожит от страха перед тем, что ему неподвластно – перед самим хаосом.
