Буря Жнеца. Том 1

Затем сложные жесты, надписи в воздухе над пламенем, мудреная вязь заклятий, которая как будто закружилась на мгновение в дыму. Затем старейшина объявил:

– Ты изгнан!

– Ты понятия не имеешь, старик…

– Думаю, ты должен был умереть давным-давно.

– И столько раз, что со счета сбился. Сначала кусок Луны. Потом проклятая кукла, потом… а, неважно.

– Торант говорит, что ты сбежишь. В конце. Говорит, что ты потерял мужество.

Ток посмотрел в огонь.

– Не исключено, – сказал он.

– Тогда он убьет тебя.

– Если догонит.

Что я и умею до сих пор, так это скакать верхом.

Зарычав, старейшина поспешил прочь.

– Мужество, – пробормотал Ток. – Да, именно. А может быть, трусость действительно воспитывается в самих костях.

Ведь скажем прямо: Анастер не был «холодным железом». Да и «горячим железом», кстати, тоже.

Где-то в ночи раздался могильный волчий вой.

Ток хмыкнул:

– Что ж, похоже, у меня и права выбирать-то нет? А есть ли у кого-нибудь из нас? Было хоть когда-нибудь?

Он заговорил чуть громче:

– Ты знаешь, Торант, – да, я вижу твой силуэт, – мне кажется, что вопрос о трусости придется решать вам, оул’данам – завтра.

Убежден, что Красная Маска – если он заинтересован – думает об этом прямо сейчас. Гадает. Сможет ли он привить всем вам честь силой?

Смутная тень – это и вправду был Торант – двинулась прочь.

Ток замолчал, подбросил в костер еще одну лепешку родара и стал вспоминать давно ушедших старых друзей.

В конце одинокой цепочки следов маячила фигура, взбирающаяся на далекий склон по глине и камешкам.

Вот что бывает, когда идешь по следу, напомнил себе Вал. Легко забыть, что проклятые отпечатки оставляет кто-то реальный, особенно после долгой погони.

Это т’лан имасс, как он и подозревал. Широкие костлявые ступни с таким крутым подъемом, что середина не пропечатывается. Правда, некоторые кривоногие виканцы оставляют похожие следы, однако не ходят с такой скоростью, как тот, кто перед Валом. Нет. И все же странно, что древний немертвый воин вообще идет пешком.

Эту пустошь легче пересекать пылью.

Может, слишком сыро. И противно становиться грязью. Надо будет спросить.

Если он не убьет меня на месте. То есть не попытается. Постоянно забываю, что я уже мертв. Если мертвому что и нужно помнить, то именно эту важную подробность, правда, Скрип? Фу, да откуда тебе знать? Ты еще жив. Да тебя тут и нет.

Худ меня побери, мне страшно не хватает компании.

Лишь бы не этот проклятый шепчущий ветер.