Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Через час после начала всей этой боевой кипучей бучи в бункер, бурча: «Что тут случилось, спокойно пообедать не дадут», спустился полковник Петренко и объявил сбор офицеров. Через пару часов все собрались, но указаний никаких так и не поступало. Саня сдал дежурство оперативной группе, поднялся в отдел — там народ уже получил команду — никуда не уходить и ночевать в штабе. Неугомонный Пал Палыч тут же отправил его в полк — пригнать три БМП разведроты для охраны штаба.

Народ глядел на несущиеся прямо по городу пыхающие черным солярным выхлопом машины с навьюченными оружием солдатами на броне и, видимо, подозревал нехорошее.

БМП расставили по углам штабной территории пушками в разные стороны — трепещи, враг. Трепетал враг или нет, но цыгане шумною толпою забурлили, загрузились на телеги и, не в пример доблестным воинским частям, быстро испарились. А команд так и не было, народ стал кучковаться по кабинетам и сбрасываться деньгами.

Первыми испили из своих бездонных запасов тыловики. Из округа прилетел генерал надзирать за комдивом — комдив имел несчастье служить в Свердловске и был знаком с Ельциным, что наводило, наверное, командование округа на нехорошие мысли. Оба генерала к вечеру уже были, что называется, на малой кочерге и едва ли не в обнимку бродили по территории, оглядывая полководческим оком готовые к бою БМП и о чем-то вполголоса беседуя.

Закатилось августовское солнце, пала ночь, куда-то пропали генералы, а в кабинетах штаба бурлеж только начинался — кто лихорадочно искал талоны на водку, кому-то они уже были не нужны по причине того, что хватило и того, что было. А в разведотделении все было пучком — шеф был сам распорядителем талонов, сумбурный вечер предугадал, заслав с талонами переводчика в нужное место, и отделение тихо сидело под немудреную закусь, а когда она иссякла, то начальник предложил попробовать «Вискас», купленный когда-то его коту.

На вкус закуска была дрянь, но с хлебом — Саня с удивлением заметил — было ничего.

За разговорами о происшедшем прошло полночи. Наиболее наглые и наиболее нетрезвые втихушку двинули домой — спать в штабе было негде.