Бывшая сводного брата

Причина его ненависти ко мне банальна и проста. Я не смогла простить Яру предательства, а ему стало без меня плохо. Вот и выходит, что положительные эмоции перешли в негатив. А после и вовсе стали яркой ненавистью застилать обзор. Словно шторы блэкаут.

Но это понимаю лишь я. Ярослав даже не задумывается. Он просто всеми фибрами души желает избавиться от меня, как от напоминания своей слабости.

Ольховский же непобедим!

Бесит! Индюк тугоголовый!

Все же выговориться бывает крайне важно. Особенно, если тебя выслушает "правильный" человек.

Маша на многое помогла посмотреть иначе. От нее я зарядилась энергией. Набралась сил. Правильную жену себе выбрал мой папа… Я уже даже и не представляю его без нее.

Сижу в своей комнате, в голове раз за разом проигрываю произошедшие за день события. Их крайне много. Я отвыкла уже от подобного.

Последнее время вся моя жизнь была сконцентрирована вокруг маленького мальчика, моего любимого сына. Того, ради которого смогу выдержать все на свете!

Стасик чудесный малыш! Я души в нем не чаю! Очень благодарна отцу, что он настоял и не дал совершить роковую ошибку.

— Мамоська, вжух! — мой любимый сынок играет со своей машинкой на огромной двуспальной кровати. Малыш увлечен. — Би-бип! — упирается своей игрушкой в меня.

Приподнимаю ногу, образую проезд. Мелкий провозит машинку в образовавшийся проем и лезет сам. Не помещается, начинает пихаться и толкаться. Ему надо и все тут! На остальное плевать.

— Стас, ну прекрати! — смеясь обращаюсь к сыну. Он со всей силы упирается мне в бок, больно!

— Вжжжух! — возит машинкой по моей голове. Хохочет.

— Стас! — говорю уже более строго. Приходится сдерживать рвущуюся наружу улыбку, я не должна позволять подобное. — Маме больно! Так делать нельзя! — грожу пальчиком.

Малыш останавливается. Смотрит на меня некоторое время, а затем вижу как у него начинает подрагивать нижняя губа.

Раз… Два… Три…Губешки отпячил, накуксился и как начал заливаться горькими слезами.

— Иди ко мне, — мягко обращаюсь к нему, раскрываю объятия. Малыш тут же льнет ко мне. — Успокойся, не плачь, — глажу его по лохматой голове. — Но так делать нельзя. Мамочке больно, — пытаюсь достучаться до ребенка. — Ты же не хочешь, чтобы маме было больно? — заглядываю в его глаза.

— Не хасю, — вытирает ладошкой слезы.

— Вот и славно, — целую в макушку, продолжаю Стасика обнимать.