Андрей даже на услышал, почувствовал и обернулся. Подался к ней, сердце заколотилось, будто выскочит сейчас, но она подозвала эту Ларису, которая все это время сидела в холле недалеко от двери в номер, та сразу подошла, а у него будто ледяная жижа потекла в груди. Опустил голову и начал снова нарезать круги по коридору.
***"
"Ощущение, когда мир валится на голову и расплющивает. Хочешь подняться, дергаешь шеей, а вина, которую не выбросить, не победить, гнет голову снова. Чувство вины как испорченное реле, которое никак не запустит естественный процесс регенерации душевных ран.
Сейчас Маша переживала даже не столько за себя, за себя чего уж переживать, понятно, что начинать надо все заново, от ее прежней карьеры камня на камне не осталось. Вспоминала тот ролик, и в голове не укладывалось, как так можно, улыбаясь и похохатывая облить человека дерьмом, заведомо зная, что это ложь? Ведь грязными сапогами прошлись по всему, и красное платье припомнили, и шпильки, и длинные ноги, и блондинистые волосы. Хотелось заорать:
- Люди, зачем вам все это? Вам от этого легче, лучше живется?
Понимала, что это война, конкуренция.
Надо просто пережить. Но это так трудно!
И ладно бы полоскали ее одну. Ей было перед Отто Марковичем дико неудобно, что она столько проблем ему создала, репутацию фирмы подпортила, да еще и страшно обидела напоследок.
Ужасное смятение, но сидеть в номере как в бомбоубежище, запершись от всего мира, невозможно, и невозможно заставить себя сделать шаг наружу. Чувство вины оказалось сильнее.
Открыла дверь - а там Андрей. Мрачный, весь почерневший, заросший, какой-то усталый. Подался к ней, в глазах вопросы молниями заметались, столько разных чувств...
Думать о том, что он сказал, Маша категорически отказывалась. Его слова как будто сорвали корку с ее заживших ран, а она всеми силами прижимала эту корку обратно. Это как порез, зажать рукой, не видеть крови, не признавать... Потому что больно не сразу.
Чуть не спряталась обратно. Не готова она была с ним говорить пока, и неизвестно, будет ли готова.
Может, когда-нибудь потом. но не сейчас это, уж точно. Лариса сидела в холле напротив двери и тут же подошла.
- Отто Маркович здесь или уже уехал? - спросила Маша, когда та закрыла дверь.
- У тебя же есть телефон, - вскинула бровь та, потом сказала. - Здесь он, не уехал еще.
- Позовешь его?
Женщина кивнула и вышла, а Маша подумала, захочет ли он теперь вообще ее видеть.
Но он пришел сразу.
Заряженный достоинством, холодный и спокойный.
