Мужик снова что-то кричал и махал рукой, чтоб в его машину шла. Маша глянула было на свою машину, застрявшую посреди лужи, на мужика, который возился там, пытаясь вслепую зацепить жесткую сцепку. И не раздумывая побежала к его монстру на колесах.
Господи... Какое блаженство... Тепло, дождь не хлещет на голову, счастье!
Маша свернулась клубочком на сидении, и прикрыла глаза. Немного неудобно было, что мужчина из-за нее возится там под дождем, но это меркло перед тем огромным облегчением, которое она сейчас испытывала.
Минуты через две водительская дверь хлопнула. Мужчина сел, завел мотор и медленно потащил ее машину из лужи. Маша мгновенно очнулась.
- Ой, огромное вам спасибо! Не знаю, что бы я тут без вас делала...
И тут же осеклась. Потому что мужчина повернулся, и наконец смогла его разглядеть.
- Андрей?
***
Сразу и холодно стало, и захотелось вылезти обратно под дождь.
- Здравствуй Маша, - проговорил он.
Повисло молчание. Андрей медленно вел машину, Маша смотрела в окно. А там стихия как взбесилась.
Прикусила губу с досады, куда теперь деться с подводной лодки. Словно услышав ее мысли, он проговорил:
- Тут недалеко есть место, можно будет обсохнуть и переночевать.
Переночевать???
С испугом покосилась на него, но он смотрел на дорогу. Только пальцы сильнее стиснули руль, так что костяшки побелели. Мокрый весь. Ветровка, капюшон, надвинутый на глаза, джинсы, вода с него на сидение, на пол...
Отвернулась и закрыла глаза.
До деревянного домика в лесу доехали молча.
Он заехал во двор по дуге, чтобы обе тачки встали. Заглушил двигатель. Сжал кулаки, помедлил секунду, потом выскочил под дождь к ее двери, открыл. А ей выходить не хочется...
Постоял, глядя на нее, а дождь на него ручьями льется.
- Пойдем, - проговорил глухо.
А потом просто подхватил на руки и побежал с ней в дом.
Мокрые. Страшно. Как тогда.
Кажется, сердце сейчас выскочит горлом...
Близко. Сердце стучит. Запах. Завитки черных волос у него на груди...
Как не бывало семи лет. Не бывало!
Нельзя его касаться, нельзя дышать.
Нельзя!
А теперь поздно.
Нахлынуло волной все это, что столько лет под гнетом сдерживалось, как будто рапрямилась пружина. И не остановиться.
Даже если вокруг рухнет мир.
***
Потом она лежала, отвернувшись к стене, он сзади обнимал. Крепко, безмолвно. Как будто хотел вжать в себя, растворить. Поглотить.
- Не молчи, - проговорил глухо, а у самого срывается голос. - Ругай меня. Проклинай. Не молчи.
Слезы потекли.
