- Разводиться? - деланное удивление сменилось смехом. - За тобой должок, не забыл?
- Долг отдам и...
- Э, неееет, - хохотнул дядька. - С тебя еще проценты за моральный ущерб.
Ему хотелось заорать:
- А мне кто моральный ущерб за нервы мои трепанные возмещать будет?!
Но вместо этого Андрей процедил:
- Хрен вам а не проценты, уважаемый Борис Николаевич. Мы так не договаривались.
- Я смотрю ты смелый стал, тягаться со мной вздумал? Силишек хватит?
- Хватит.
- Ну смотри Андрюша, как знаешь, - отечески так, ласково.
- Чтоб не пожалел потом.
Андрей всегда чувствовал, что рано или поздно этот момент наступит. С самого первого дня чувствовал. Поэтому заранее подготовился. Конечно, война с Дудиновым здорово потреплет его финансы, но и он мог дать сдачи.
- Не пожалею.
- Ладно, но ты не обижайся потом. Если что... - дядька специально помедлил, акцентируя внимание. - С твоим бизнесом случится...
«Ср*ть я на тебя хотел» - подумал Андрей и уже собирался ответить, но тут дядька жены добавил:
- Или с твоей шалавой.
И отключился.
Андрей похолодел, застыл с трубкой в руке, показалось, земля из-под ног ушла.
глава 36
Время, нужное, чтобы те пару десятков шагов пройти, дало возможность выпрямиться и вновь обрести свои границы. На самом деле, просто колоссальным усилием воли загнать все вглубь себя, Маша осознавала это. Остальное сжирал откат.
Потому что сил оставалось только на то, чтобы держать спину ровно да изображать уверенность. А внутри бушевал шторм, сметая к чертям все выстроенное годами спокойствие.
Хотелось кричать, ругаться, вернуться и надавать этому уроду по морде, выцарапать глаза за то, что опять влез в ее жизнь, и опять все перепохабил!
Но вместо этого она сдержанно улыбалась, подавляя противную дрожь и слабость в ватных коленях. Состояние как после наркоза, когда анестезия, проходит и в измученное тело начинает вгрызаться боль.
Силилась собраться, ей же тут еще целый день работать. Высидеть две конференции, с людьми общаться, а Маша чувствовала себя разбитой и пустой, как будто от нее осталась только оболочка.
Оболочка двигалась, что-то говорила, сидела в зале рядом с начальством, пытаясь услышать, о чем говорит докладчик, а в голове дрожащее желе, каша.
Прикрыла глаза, чтобы глубоко вдохнуть, отстраниться от всего и заставить себя сосредоточиться на голосе докладчика, и неожиданно услышала приглушенное:
- Мария Владимировна, вам плохо?
Отто Маркович.
Очнулась, мгновенно открывая глаза, проговорила:
- Нет, со мной все в порядке.
