Вот только я не хотел молчать, хотел поделиться с ней.
— Не совсем. Дигби отстранили от работы. В академии новый ректор.
— И кто же? — напряжённо уточнила она, схватившись за мою руку.
Я вздрогнул от этого жеста. Её присутствие успокаивало, запах морошки проникал в мысли, дарил радость и умиротворение. Я придвинулся к девушке и мягко обнял её за плечи. На душе стало чуточку легче.
— Вы с ним знакомы. Ричард Рамси.
— Сын члена Совета, — пробормотала она напряжённо. — И… что это значит?
Кто бы мне ответил на этот вопрос…
— Пока не знаю, но скоро всё станет ясно.
— Ты расстроен, — заметила она осторожно.
— Да, очень, — признался я напряжённо. — Дигби выпускал наш курс. Он очень помогал мне в академии. А Рамси… тёмная лошадка.
Джослин кивнула, следом вдруг сама придвинулась ко мне и обхватила мою грудь руками в крепком объятии.
— Всё будет хорошо, Итан, — прошептала она. — Ты со всем справишься.
— Надеюсь, — улыбнулся я, ощущая, как сердце щемит от нежности.
Когда Джослин так говорит, хочется верить в невозможное.
Хочется совершить невозможное для неё. В этот момент я понял, что окончательно и бесповоротно влюбился в свою Морошку.
/Джослин Андервуд/
— Давай немного пройдёмся, — вдруг предложил Итан, положив ладонь на мою макушку.
Я прервала объятие и отстранилась, приглядываясь к его лицу. С другими он был ледяным, даже замороженным клириком Вилдбэрном, но мне было позволено видеть больше, особенно сегодня. Потому что сегодня Итан невероятно расстроен и встревожен, что передавалось и мне.
Он наверняка снова рассказывал не всё, но это и не нужно, чтобы поддержать его, сказать то, что я чувствую. Вокруг моего бывшего мужа ходят противоречивые слухи, но сердце говорит мне, что его стремления благородны. И я точно знаю, что он способен справиться с любыми трудностями. Как и в тот наш разговор в библиотеке ему вряд ли нужна моя помощь или совет, в моих силах дать ему только поддержку и свою веру в него. Потому я делилась этим сполна.
— Давай, — легко согласилась я.
Так странно, мы ведь встретились для другого, потому что страсть не утихла, потому что тяга была сильнее разума, но вместо удовлетворения плотских желаний мы взялись за руки и двинулись вдоль берега реки. Молчали, но не ощущали неловкости. Разговоры сейчас были бы лишними, мы наслаждались обществом друг друга и пытались переварить новости. А те тревожили не на шутку. Ричард Рамси, сын члена Совета.
