Мы не успели далеко уехать. Пять минут бега, и передо мной поднялись ворота поместья. Как ни странно, они начали открываться. Видимо, о моём возвращении сообщили. Я протиснулась между створками и расстояние до особняка тоже преодолела бегом.
— Джослин, ты что творишь?! — Итан сбежал вниз по лестнице, как раз когда я ворвалась в дом.
— А ты как думаешь? Я никуда не еду, — сообщила, спешно сбрасывая грязную обувь с ног.
— Мы же всё обсудили…
— Нет, это ты всё обсудил! — я налетела на него, толкнула в грудь.
Чёрно-синие глаза расширились от удивления. Даже я не ожидала от себя такого. — Разве не понимаешь, что это значит для меня?! Я поступила в академию, чтобы овладеть даром и сбежать из ненавистной страны. Но ты, Мелисса, Виктория, Джереми, все мои друзья помогли мне измениться. Я больше не хочу бежать, не хочу плыть по течению, подстраиваться, не хочу трястись от страха и держаться в стороне от всего, что может мне навредить. Сейчас решается не только твоя, но и моя судьба. И если ты думаешь, что я буду сидеть в безопасной крепости и потом приму все созданные тобой изменения как данность, то ты ошибаешься.
— Джослин… — он приоткрыл рот, качнул головой в замешательстве, но не отрывал ошеломлённого взгляда от моих глаз.
— От меня мало толка, но я буду делать всё, что могу. Буду участвовать в ваших совещаниях. Потому что не собираюсь больше сидеть в уголочке, чтобы никому не мешать. Я буду мешать, буду заявлять о себе! И если ты намерен дальше настаивать на моём отъезде, то придётся тащить меня силой, только имей в виду, я буду сопротивляться.
Добровольно не уеду, не уговоришь.
— Ты хорошо подумала? — прищурил он глаза.
Стало не по себе. Вряд ли ледяному клирику кто-то смеет перечить и ставить свои условия.
— Да, я остаюсь с тобой, — я стремительно обошла его, толкнув плечом, и побежала вверх по лестнице. — Но… ещё подумаю, можно ли тебе теперь делить со мной покои после того, как попытался от меня избавиться.
За спиной послышались шаги. Итан не собирался завершать разговор на этом.
Так что я успела только вбежать в гостиную выделенных мне комнат, когда он меня настиг.
— Сопротивляться, значит, будешь? — в глазах Итана бушевала сотня эмоций, не понять, что им владеет больше, злость, упрямство или… предвкушение?
— Буду, — я вытянула руки вдоль туловища, сжала ладони в кулаки, потому что не знала, к чему готовиться.
Но сердце вновь билось в груди, колючий ком горя, что мешал дышать, развеялся.
