Бывшая жена мажора

– Ну чего ты, Ася? – похлопывает он меня по плечу. – С ним все в порядке, живой и относительно целый. Поехали.

– Вера осталась с Фимой? – спрашиваю я, садясь в машину. – Вы ей сказали что-нибудь?

– Фимка давно спит, дочь. Ты на часы-то смотрела? – заводя машину, спрашивает папа.

Точно! Я так переволновалась, что отключилось логическое мышление. Конечно, в это время моя дочь уже спит.

Мы едем до больницы в тишине, папа хоть и делает вид, что все хорошо, тоже переживает и я его не трогаю вопросами, на которые у него все равно нет ответов.

А вот в больнице нас, естественно, никуда не пропускают, потому что не приемные часы, а на попытку папы всучить крупную купюру лишь сурово отчитывают его, как мальчишку.

– Послушайте, все с вашим сыном в порядке, – говорит нам суровая медсестра, сжалившись. – Завтра сможете сами убедиться, но ночь он проведет в больнице. У него лишь легкое сотрясение, трещины в ребрах и сломана нога.

– Спасибо, – кивает папа, все же кладя ей в карман деньги, прежде чем развернуть меня к выходу.

Я чувствую некоторое облегчение после ее слов. Если честно, Кир куда больше травмировался, когда подростком увлекался паркуром. Не сосчитать, сколько переломов за свою жизнь он получил. Видимо, папа думает о том же, потому что говорит:

– Не думал, что еще придется услышать, что этот бедовый попал в больницу. И как только умудрился? Наверное, гнал, идиот.

– Он вроде был в хорошем настроении, – зачем-то говорю ему, хотя если задуматься, то Кир не выглядел счастливым, когда мы с Володей уходили из бара.

Мы садимся в машину и едем обратно под тихо звучащее радио.

– Останешься на ночь, – смотрит на меня папа, не спрашивая, а констатируя, и я с облегчением киваю.

Не хочу оставаться одна. Завтра проснусь с Фимкой под боком, позавтракаю с родителями и вместе поедем к Киру. Он будет рад видеть дочь, да и скрыть от Фимки его раны не удастся, раз он сломал ногу и будет теперь ходить в гипсе.

* * *Утром мы застаем Кира в довольно бодром настроении.

Он лежит на кровати, нога в гипсе, на лице глубокая царапина, но вид у него, к счастью, совсем не страдающий.

– Папотька! – визжит Фимка при виде него, готовая запрыгнуть на отца с объятиями, но я останавливаю ее, схватив за плечо.

– Не бросайся на папу, милая, ты сделаешь ему больно, – говорю ей ласково.

– Да, папа немного поранился, – криво улыбается Кир, протягивая к ней руку. – Иди, поцелуй меня, зайчонок.