Бывшая жена мажора

– Холосо, деда, пойдем, – грустно вздыхает маленькая манипуляторша и папа без дальнейших церемоний первым садится за стол, подавая всем сигнал следовать его примеру.

Я предусмотрительно сажусь между Верой и дядей Виталей – папиным другом. Киру достается место напротив, рядом с его женой тетей Машей. Я заметила, что Кир уже без гипса на ноге, но не стала задерживать взгляд и вообще, меня страх берет при мысли, что придется встретиться с ним лицом к лицу. Пока тактика игнорирования работает отлично, но я не готова с ним разговаривать.

Чтобы никто не обратил внимания на напряжение между нами, я активно вступаю в разговор за столом, который больше ведут папа и дядя Виталя, да изредка перехватывает тетя Маша. Вера с Киром в основном просто слушают и это мне на руку. Никто ничего не замечает за все время, что мы едим, а потом, убрав со стола, пьем чай с тортом. А когда приходит время разойтись по домам, то и вовсе радуюсь тому, как отлично все прошло.

– Ася, ты не принесешь мои очки? Я их, кажется, оставила на столе, – уже у входной двери, обувшись и приготовившись выйти, останавливается тетя Маша.

– Конечно, – иду я обратно, но никаких очков в поле зрения не вижу.

Внезапно на мою руку ложатся теплые пальцы и обернувшись, я вздрагиваю, потому что оказываюсь лицом к лицу с Киром.

– Пойдем-ка на кухню, – тянет он меня в ту сторону.

– Мне нужно найти очки, – отпираюсь я, глядя ему куда-то в район груди, обтянутой черной рубашкой.

– Их уже нашли на лбу тети Маши, а мне есть, что тебе сказать, – чеканит он, упрямо утягивая меня за собой на кухню и закрывая за нами дверь.

– Что? – нервно выдохнув, складываю я руки на груди, отойдя от него на пару шагов назад.

– Может, для начала посмотришь на меня?

– Я смотрю на тебя, – упрямо сжимаю губы.

– Ты смотришь на мою рубашку, мелочь, – устало вздыхает он.

– Я же просила не называть меня так!

– А я просил меня не игнорировать, но смотри-ка, ни один из нас не слушает другого.

– Ладно, – смотрю ему в глаза впервые с того самого дня.

Кир все еще осунувшийся, щеки впали и в отличие от меня, он и внешне выглядит несчастным. Неужели травмы так на него повлияли? Не поверю, что он способен чувствовать хоть мизерный процент тех чувств, что бушуют в моей груди благодаря ему.

– Ася, – говорит он мое имя и замолкает, словно не помнит, что хотел сказать.

– Я Ася, и? О чем ты хотел поговорить?

– Ты меня избегаешь. Я хочу знать, как это исправить.