Онлайн-библиотека книг
Дома отдохни и Даше набери, где она там шляется опять…
— Может, путевое что-то нашла, чего ты? — принялась выгораживать младшенькую.
Я не стала развивать эту тему, простилась с мамой и выглянула в коридор. Дементьев еще разговаривал по телефону, жестикулировал, рассмеялся и улыбнулся собеседнику по-особенному тепло — так, как умел улыбаться только он и… наша дочь.
Заметив, что я смотрела в его сторону, Богдан попрощался с собеседником.
— Все, Павел, решай. Полномочиями я тебя наделил, бюджет выделим. Хорошее дело делаем, без пробуксовок давай.
Он засунул телефон в карман джинсов и подошел ко мне, потирая ладони. Его взгляд метнулся от меня в сторону двери, потом обратно ко мне. Дементьев облизнул губы, подвигал бровями, снова переложил руки, засунув их за петельки на поясе джинсов.
«Да он волнуется!» — едва ли не вслух ахнула я.
— Пора? — уточнил он.
— Яна еще спит. Но, по словам мамы, скоро должна проснуться. Она еще слабенькая, утомляется быстро. Много спит…
— Ага, пусть спит. Да.
— Хорошо, обсудим это, как тебе дадут ответ.
Я вдруг поняла, что волнение Богдана наложилось на мои собственные переживания. Я бы соврала, сказав, что ни разу не думала о том, как бы Яна отреагировала на появление отца!
Еще чаще я начала думать об этом, когда Богдан заявился ко мне с требованием увидеть дочь…
И вот мы оба — в шаге от знакомства, а от волнения… покачивает.
Плавно и размеренно покачивает.
— Дамы вперед, — пошутил Богдан, осторожно приоткрыв передо мной дверь палаты.
На миг его большая, крепкая ладонь легла на спину, согревая теплом.
Мы вошли.
Как раз вовремя. Яна просыпалась и вдруг захныкала во сне, так тоненько, жалобно. На ее лице было написано страдание, и мое сердце начало обливаться кровью.
— Ма-а-а-ам… Ма-а-а-ам!
Я бросилась к дочери, погладила по волосам, целуя.
— Я здесь, здесь моя хорошая. Что случилось?
— Мама, я… Я ножки не чувствую.
— Ту ножку, которая в гипсе?
— Нет, мамочка… Я совсем-совсем их не чувствую.
Глава 15
Она
Едва прозвучали эти слова, как меня сковал страх — острый и беспощадный. Ледяное касание паники сдавило мои внутренности в тугой, болезненный комок. Не вдохнуть и не выдохнуть — мучительная агония разносилась по телу вместе с кровью.
