Я сдерживаю порыв рассмеяться ему в лицо. А может даже вцепиться.
- Знаешь, - шумно выдыхаю и смахиваю с себя мурашки, потому что мне до глубины души обидно, - вообще-то есть кое-что, чего я хочу.
- Что угодно.
Готова поспорить, что с карьерой у него всё прекрасно. Он просто мастерски ведёт переговоры. Великолепно. С выдержкой.
Цинично до омерзения.
Демид Адаров видит цель и не видит препятствия.
- Скажи, Нэлли, - подталкивает он.
- Жди здесь, - на ватных ногах иду в коридор и нахожу свою сумку.
Иду с ней на кухню и вытряхиваю содержимое на стол. Не церемонясь. На пол летит всякая мелочь вроде гигиенической помады, чеков из магазинов, мелочи.
Но мне нужен только конверт с деньгами, который он дал Вере Павловне.
Опираюсь руками на шаткий столик и смотрю в сторону шкафчика, что над плитой.
Набираюсь решимости и достаю оттуда те самые деньги, которыми Адаров откупился от меня семь лет назад.
Я ничего не потратила. Ни рубля. Как бы тяжело ни было.
Когда он, уходя, бросил мне их как подачку, я недели две к ним не прикасалась. Потому что не могла поверить в реальность произошедшего. Это было так унизительно, так оскорбительно…
Что я просто закинула их в даль кухонного шкафчика и постаралась забыть.
Не получилось. То, как он меня бросил, присыпав всё деньгами, было ужасно.
Мне даже держать их в руках неприятно, они как символ моей некогда разрушенной до основания жизни.
И тем не менее беру обе его подачки в руки и возвращаюсь в большую комнату.
- Я слушаю, - говорит Адаров, и с небольшим опозданием замечает, что я вернулась не с пустыми руками. – Что это?
- Моральный ущерб, - бросаю ему сразу две пачки наличных. – Проваливай из моей квартиры и не ищи со мной встреч.
Глава 6
8 лет назад
- Демид, ты чё в столице не видел нормальных тёлок? Зачем тебе этот колхоз?
За соседним столиком двое парней. Тот, что только что обозвал меня колхозницей, ржёт и почти держится за живот.
Другой, куда симпатичнее, не сводит в меня пристального взгляда.
Угораздило же согласиться пойти с подружками в ночной клуб! Ещё и в первый раз в жизни.
Теперь выслушивай.
Знала же, что надо такие места обходить стороной! И вот сижу за столиком, на котором подружки оставили свои вещи, и никуда не могу уйти, пока они не натанцуются.
Придурок, обозвавший меня колхозницей, знает, что я прекрасно слышала этот надменный, тупой стёб.
- Свали.
