— Откуда у него вообще такие мысли появились?
— Он просто пытается тебя задеть, — быстро ответил Леонард.
— Наверное.
Мы выезжали из столицы, дома становились всё ниже и грязнее, улицы постепенно утратили блеск и лоск, зато увеличилось количество народа. Торговцы и товарки, ремесленники и просто мелкая шпана будто муравьи слонялись туда-сюда, пытаясь впихнуть прохожим свой товар или обчистить кошельки.
Я первая нарушила молчание.
— Как так получилось, Лео? Четыре года назад ты сам мне сказал, что брак расторгнут.
Уверял, что раз мы не прошли вторую часть, не закрепили союз на брачном ложе, то всё легко отменить. И тот жрец уверял, что всё кончено, сжигая обручальную ленту на огне.
Я помнила, как дрожала и до крови кусала губы, смотря, как огонь быстро пожирает связавшую нас с Дереком грязную тесёмку.
— Найду и придушу, — пообещал Леонард и светло-голубые глаза кровожадно сверкнули на бледном лице. — Он мне за всё ответит.
Мне даже стало немного жаль этого несчастного. Старший брат был крайне упёртым мужчиной и всегда добивался того, чего хотел.
Любыми способами. В этом они оба были похожи с Корвилом. Ни один из них не знал и не воспринимал слово «нет».
— Пока ты бегала к герцогу, отравившему нашу жизнь, — продолжил молодой мужчина, — старший жрец главного Храма кое-что нам объяснил. Обычно Великие присутствуют на брачной церемонии номинально и лишь дают согласие. В этом случае Боги так же легко разрешают расторгнуть союз, требуя при этом небольшой откуп и замаливание греха.
Но не в нашем случае.
Кто бы сомневался. Я даже не удивилась, подозревая нечто подобное.
— А что не так с моим браком с Архольдом?
— Великие не просто дали своё согласие, они благословили вас, соединив души.
Звучало жутко и совсем безрадостно. Из уроков в Академии я помнила насколько серьёзно подобное вмешательство Великих в жизнь простых смертных. Они считали это даром и очень не любили, когда от него отказывались, воспринимая оскорблением. А кара за подобное неуважение была серьёзной.
— И что теперь делать? — сипло спросила у него, отказываясь мириться с несправедливостью. — Должен же быть какой-то выход.
— За вас должен попросить помазанник Великих.
Я сглотнула, чувствуя, как пересыхает от страха во рту.
— Короля? Ты имеешь в виду нашего короля?
Другого помазанника я не знала.
— Да.
Истерический смех сорвался с губ и застыл между нами колкой льдинкой. А еще совсем недавно казалось, что удивить меня больше невозможно.
