А Герман… он не противится.
Три месяца. Вот сколько времени заняло у моего мужа, чтобы пережить наше расставание. Не потребовалось ему нескольких лет, множества бессонных ночей. Девяносто дней — гарантия нашего брака.
Вырвавшись из вереницы соплей, слюней, ночного плача и пеленок, он стряхнул с себя пыль и ушел в прекрасный мир отзывчивых женщин и новой любви.
А я разворачиваю коляску и возвращаюсь в свой затертый до дыр день сурка. В мир, который теперь мал Титову.
Слезы текут ручьем, впитываясь в ворот свитера, но я уверенно шагаю вперед, рассказывая самой себе выдуманную историю о том, что однажды и я найду свое счастье и буду так же улыбаться другому.
— Я очень скучал по тебе, детка, — Владимир оставляет целомудренный поцелуй на моей щеке, в Эмилия на заднем сидение крякает.
Оборачиваюсь и сталкиваюсь с обвиняющим взглядом дочери. Уверена, она не спала и видела мое воссоединение с ее отцом.
— Все в порядке, Эм? — с тревогой спрашивает Володя. — Если хочешь, можем прямо сейчас поехать в больницу и провериться еще раз, вдруг французские коллеги что-то упустили?
В его голосе неподдельное беспокойство.
— Да в порядке все со мной, не нужно ничего, — недовольно говорит Эми и засовывает в уши наушники.
— Прости ее, — вздыхаю, глядя виновато на Вову.
— Я все понимаю, брось, — улыбается мне искренне. — Тами, у меня есть два билета на симфонический концерт. Пойдем завтра? У меня как раз выходной.
— С удовольствием, Вов, — кладу руку поверх его и ловлю себя на мысли о том, что это касание стало чужим, будто я ворую его у кого-то.
Того, кому оно нужнее, чем мне.
Убираю руку и растираю пальцы, хмурясь.
— Все в порядке, Тамила? — в его голосе слышна забота.
— Да, Вов. Я просто устала. Так много всего… еще и перелет был не из легких.
Слава богу, я сидела через пять рядов от Титова и не видела его.
— Конечно, детка, я все понимаю. Я рад, что ты вернулась. Эта неделя без тебя была тоскливой, — улыбается мне.
Я не хочу врать. Потому что за эту неделю не вспомнила о Володе ни разу.
Он дневал и ночевал на работе, а я даже не думала о нем.
Именно поэтому я просто улыбаюсь ему. Неискренней, вымученной улыбкой. Но понимающий Володя легко кивает, наверняка думая, что я просто устала.
Эмилия убегает домой, а мы стоим с ним у подъезда. Вова прижимает меня к себе, я обнимаю его в ответ.
Он не требует ничего. Никогда не требовал. Он не конфликтный, не слишком эмоциональный. Скорее спокойный, уравновешенный. Совсем не такой, как Герман.
