После того, как мы расстались, я и не думала отзывать его. Но надо сказать, я и не предполагала, что Вова решится прийти сюда.
— Прости, Вов, — выдаю я. — Я не ожидала, что ты все-таки придешь, но я рада, что ты тут. Выглядишь отлично. Тебе идет новая стрижка.
Он кивает, вяло улыбается.
— Я запустил себя немного. После того, как ты ушла, запил.
— Ни за что не поверю, — уверенно качаю головой.
— А я вот пил. Сутки. А потом еще сутки приходил в себя.
Вялая улыбка превращается в слабый, полуживой, но все-таки смех, и я немного расслабляюсь.
— Да ты просто аморальная личность, Володя! — возмущаюсь наигранно. — И как тебя только земля носит?!
— Сам не знаю, — разводит руками.
Мы замолкаем, улыбки медленно сходят на нет.
— Вов, ты прости меня, пожалуйста. Я никогда не хотела причинить тебе боль. И очень надеюсь на то, что это к лучшему, что однажды ты встретишь замечательную женщину, которая сделает тебя поистине счастливым.
Вова кладет мне руку на плечо и говорит спокойно:
— Не извиняйся за собственные чувства, Тамила.
На самом деле, я благодарен тебе за искренность и за то, что была честна со мной. В наше время это редкость. А счастье… может быть, когда-нибудь…
— Обязательно, — киваю уверенно. — Однажды. Может, даже совсем скоро.
— Здравствуй, Владимир, — к нам подходит Герман.
Он становится рядом со мной, так что Вове приходится убрать руку. Титов собственнически кладет одну руку мне на талию, а вторую протягивает Владимиру.
— Привет, Герман.
— Поговорим? — спрашивает Титов.
— Я без претензий, Герман, — Володя пожимает плечами.
Но Титов все равно настойчив.
— Тами, мы пообщаемся с Владимиром? — продолжает он мягко.
— Конечно. Только без сцен, Титов.
— За кого ты меня принимаешь? — он реально обижается. — Это твоя выставка, и я прекрасно понимаю, как она важна для тебя. Мы просто поговорим, как два взрослых человека. Вот и все.
— Не переживай, Тамила, — Володя тут же подключается. — Иди к гостям.
Продолжаю общение с гостями, а сама поглядываю на мужчин. Они отошли в сторону, но общаются вполне себе мирно, никаких сцен ревности и прочего.
— Мне кажется или твой травматолог впервые пришел на выставку? — Ирма, мать Германа, появляется как черт из табакерки.
Видимо, Герман не успел рассказать родителям, что мы с ним сошлись.
— Да, впервые, — отвечаю я. — Только он не мой…
У меня не получается закончить фразу, потому что в галерею решительным шагом входит Инесса. Увидев меня, она берет четкий курс и подходит вплотную.
