Но я поддаюсь импульсу и стою еще несколько минут. Плевать на дождь. Плевать на мир. Плевать на все! Я просто…пытаюсь поймать голыми руками туман, у которого внезапно появилась форма.
Это, разумеется, иллюзия, но до чего же она сладкая на вкус…
Время уходит незаметно. Разум овладевает ситуацией. Мне по-детски хочется спрятать голову в песок, но это не принесло ощутимой пользы. Точнее, это никакой пользы не принесло и отправила меня в точку, от которой жилы рвутся, так что…я выбираю взять на себя ответственность, а не ждать непонятно чего.
Аккуратно беру ее на руки и быстро несу в дом.
Прихожая встречает нас тишиной и пустотой. Слава богу. Кристины здесь уже нет. Тоже слава богу. Я не хочу о ней думать, не хочу о ней помнить, поэтому от одной мысли, что я уложу Леру в нашу постель - тошнит. Морщусь, когда смотрю на второй этаж, трясу головой и несу свою девочку в гостиную.
У нас большой диван, а на нем она выглядит еще меньше. Как только я кладу ее, Лера сворачивается в клубок и подкладывает руку под голову.
У нас большой диван, ведь мы любили быть здесь, только раньше она всегда спала так на моей груди, а теперь…
Снова ноет под ребрами. Я распрямляюсь, осматриваю гостиную бегло, а потом ухожу скорым шагом. Потому что больно. У нас большой диван, и здесь действительно было слишком много, чтобы я мог спокойно находиться и не болеть.
Но я болею даже на кухне.
И здесь отпечатались мы с ней, как две части неразделимого целого.
Я был так счастлив…
Я был так чертовски счастлив, тогда какого хера?! Ты! Все! Это! Сделал!
Я не знаю…
Ответов по-прежнему нет, и я наливаю себе виски в граненый стакан, а потом падаю в кресло и подкуриваю сигарету.
Перед глазами пробегают моменты, как ноты в невероятно грустной песне. Там мы с ней. С Лерой. Я не помню Кристины, я не страдал больше по ней. Я давно по ней не страдал, но я был счастлив. Мы смеялись. Много. Мы любили друг друга, и я снова мысленно спрашиваю себя: почему так тогда? Разве если есть любовь, ты можешь позволить себе хотя бы толику того, что позволил себе в этих отношениях?
Наверно, по всем канонам я должен сказать «нет!».
Ты не любил ее никогда, понял?! Это было лишь притворство.
Но притворство будет, если я так скажу, а значит, жизнь все-таки сложнее, и мораль не всегда кристально чистая. Она серая.
Какие тупые мысли…наверно, я снова слишком сильно хочу себя оправдать, даже если на самом деле просто пытаюсь разобраться.
Смотрю на черное небо. Дождь прошел, на улице тихо, но морозно.
