Хватаю то, что не упало ранее. Что-то тяжелое и холодное. Никаких деталей, никаких названий. У меня в голове нет нихрена кроме желания его убить.
Кидаю.
Рома успевает отбить рукой, а я резко отрываюсь от стены.
Не могу быть на одном месте. Мне ничего не кажется, я чисто физически не могу.
Все тело ноет.
В глазах темнеет. И я бы предпочла лишиться сознания, конечно. Правда. Там, в темноте, которая меня напугала на днях, гораздо безопаснее, чем здесь. Рядом с ним.
Но нет. Нет! Лишиться сознания, значит, лишиться контроля над ситуацией.
Дать ему возможности…любые! Снова испачкать меня своими грязными лапами хотя бы - не смей! Я буквально вырываю себя из смертельного обморока и иду на кухню.
Мне нужно пространство.
Одна стена - вторая. Тру грудь, жмурюсь, меряю сколько до них шагов. Дыши.
Блядь, дыши!
Не получается. Дрожь внутри рубит все мои попытки в фарш. Точнее, уродливый оскал действительности, конечно же.
Сука!
Приседаю на корточки. Голова между ног, руки на шее. Не развались, а дыши. Дыши, моя золотая.
Ды-ши.
Это почти поза эмбриона, кстати. Будто бы болеть меньше будет? Смешно.
Сука…
Пальцы промокли и соскальзывают с кожи. Я резко встаю и хватаю графин с водой, но не могу его поднять. Не могу, руки не слушаются! Хватаюсь ими за столешницу и отгибаюсь назад.
Снова почти поза эмбриона.
Будто душа моя не будет так болеть и жечься…
- Лер… - отдается набатом в ушах глухой шепот.
С моих губ срывается хриплый смешок.
- Уебывай отсюда.
- Лера…
- Закрой свой рот и вали!
Графин летит в стену, разбивается.
Осколки водопадом падают в раковину. Вода разливается по полу…
Очередной больной, но такой забавный символизм. Это все выглядит как реки моих слез, которые обязательно пойдут. Обязательно, когда до меня действительно дойдет все, что здесь сейчас произошло.
Пока не доходит. У меня в башке и внутри хаос, и все, что я понимаю точно - мне больно настолько, насколько может выдержать мое сердце. На пределе и острие. И я все еще лечу вниз, каждую секунду разбиваясь в лепешку о жестокую правду жизни.
Мне изменил мой любимый человек. Тот, с кем я срослась. Тот, с кем я прожила, как мне казалось, счастливые десять лет. Нам было хорошо и весело, но...опять же, видимо, только мне так было. А он? Что это все было для него, если вот так просто человек смог привести в нашу спальню другую женщину. Даже не сменив за мной простыни...
Резко поднимаю глаза на Рому. Он стоит в дверях. Белый по цвету стен. Без футболки. С наспех натянутыми штанами.
