Набираю в легкие воздуха:
— Когда Инга узнала, что беременна, она пришла ко мне и сообщила об этом.
— Значит, ты отправил мою мать на все четыре стороны с ненужным сопляком? — от Сашки искрит.
В силу возраста и темперамента он импульсивен. Уж мне ли не знать, каково это, ведь я сам столько чертовщины натворил по молодости.
— У меня были основания полагать, что ребенок не от меня, — сознаюсь.
— Какие еще нафиг основания? Можешь поговорить со мной нормально, как мужик с мужиком? — скатывается в истерику и размазывает слезы по щекам.
Мужик. Разве этот разговор соответствует его возрасту? Именно поэтому я тщательно подбираю слова.
— Я послушал людей, которые оклеветали твою маму. Ей не поверил, поверил этим дебилам.
— Тебе что, сказали, типа, она спит с кем-то еще? — боже, какой же он взрослый.
— Саш, — прокашливаюсь. Как, блять, говорить-то об этом?! — Оставь это нам с твоей мамой, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты понял — вина за то, что меня не было в твоей жизни, лежит только на мне. Твоя мама замечательная женщина.
Самая лучшая. Но понял я это далеко не сразу. Она не врала тебе, я действительно тогда прогнал ее. Беременную тобой, да. Прошу, всю свою злость вымести на мне, Инга не должна почувствовать ни капли из нее.
— Ну ты и мудак, — шипит.
Киваю.
— Как давно ты знаешь, что я твой… я твой…
Он не может закончить. Ничего. И это мы тоже исправим.
— Я узнал, что ты мой сын, пару дней назад.
— Значит, все, что было до этого, не показательные выступления блудного папаши?
— Нет.
Он больше ничего не спрашивает.
Да ему и не нужно. Все, что было интересно, он узнал.
Мы сидим на лавочке, между нами остается расстояние. Молчим, каждый думает о своем. Потихоньку успокаиваемся. Сашка быстро вытирает слезы и отворачивается от меня, смотрит в сторону, но сидит рядом.
— Прости меня, Саш, — говорю твердо.
Сын оборачивается и глядит на меня холодно:
— Это ты у матери прощения проси. За то, что бросил. За то, что предал. За то, что она тянула все сама столько лет. В лепешку расшибалась, на себя забивала, не видела ничего хорошего — за это проси.
Сашка бьет больно, но заслуженно, и я могу только порадоваться тому, что он за Ингу стоит горой. Пусть меня ненавидит, я сам разберусь с этим, но во всей этой ситуации Ингу рикошетом не должно задеть.
— Просил и буду просить еще не раз. А сейчас прошу у тебя, Саш.
Сын смотрит на меня внимательно, а после улыбается кривой, слишком знакомой мне улыбкой, которая не предвещает ничего хорошего.
— Прощаю.
